Самый верный соратник И.В. Сталина на протяжении тридцати лет, самый добросовестный исполнитель его приказов, указаний и идей. Всегда считался «вторым человеком» в партии и государстве
«…Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы» (1939 год)
Европа на пороге новой войны. 1933-1939 годы
«Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянулся в войну на стороне Англии против Германии. Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны? (Смех.) …Если у этих господ имеется такое неудержимое желание воевать, пусть воюют сами, без Советского Союза (Смех, аплодисменты.) …Если даже не удастся избежать военных столкновений в Европе, масштаб этих военных действий будет ограничен. Недовольными таким положением дел могут быть только поджигатели всеобщей войны в Европе, те, кто под маской миролюбия хотят зажечь всеевропейский военный пожар»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Начавшаяся между Германией и англо-французским блоком война находится лишь в своей первой стадии и по-настоящему еще не развернулась. Тем не менее понятно, что такая война должна была внести коренные изменения в положение Европы.
… В последнее время правящие круги Англии и Франции пытаются изобразить себя в качестве борцов за демократические права народов против гитлеризма, причем английское правительство объявило, что будто бы для него целью войны против Германии является не больше и не меньше, как «уничтожение гитлеризма». … Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это – дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма», прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию»…»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Мы желаем Германии полной победы в ее оборонительных мероприятиях»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«На наших отношениях с Соединенными Штатами Америки я останавливаться не буду, хотя бы еще потому, что о них нельзя сказать ничего хорошего. (Смех.) Нам стало известно, что кое-кому в Соединенных Штатах не нравятся успехи советской внешней политики в Прибалтах. Но, признаться, нас мало интересует это обстоятельство (Смех, аплодисменты.), поскольку со своими задачами мы справляемся и без помощи этих недовольных господ. (Смех, аплодисменты.) Однако то обстоятельство, что в Соединенных Штатах власти незаконно задержали золото, недавно купленное нашим Государственным банком у банков Литвы, Латвии и Эстонии, вызывает с нашей стороны самый энергичный протест»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Сейчас мы убеждены более, чем когда-либо, что гениальный Ленин не ошибался, уверяя нас, что вторая мировая война позволит нам завоевать власть во всей Европе, как первая мировая война позволила захватить власть в России. Сегодня мы поддерживаем Германию, однако ровно настолько, чтобы удержать ее от принятия предложений о мире до тех пор, пока голодающие массы воюющих наций не расстанутся с иллюзиями и не поднимутся против своих руководителей. Тогда германская буржуазия договорится со своим врагом, буржуазией союзных государств, с тем чтобы объединенными усилиями подавить восставший пролетариат. Но в этот момент мы придем к нему на помощь, мы придем со свежими силами, хорошо подготовленные, и на территории Западной Европы… произойдет решающая битва между пролетариатом и загнивающей буржуазией, которая и решит навсегда судьбу Европы»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Свою задачу как министр иностранных дел я видел в том, чтобы как можно больше расширить пределы нашего отечества. И кажется, мы со Сталиным неплохо справились с этой задачей»;
«Мы за мирное сосуществование, если понимать его в том смысле, что мы за мир. Мы всячески должны стоять за мир, мы – самая миролюбивая страна, – постольку, поскольку это не мешает дальнейшему усилению роста социализма…»
«Понадобилась нам после войны Ливия. Сталин говорит: «Давай, нажимай!»… Аргументировать было трудно. На одном из заседаний совещания министров иностранных дел я заявил о том, что в Ливии возникло национально-освободительное движение. Но оно пока еще слабенькое, мы хотим поддержать его и построить там свою военную базу»;
«Сталин рассуждал так: «Первая мировая война вырвала одну страну из капиталистического рабства. Вторая мировая создала социалистическую систему, а третья навсегда покончит с империализмом»;
«В то же время Азербайджан претендовал – увеличить их республику почти в два раза за счет Ирана. Начали мы щупать – никто не поддерживает. У нас была попытка, кроме этого, потребовать район, примыкающий к Батуми, потому что в этом турецком районе было когда-то грузинское население… И армянам хотели Арарат отдать. Выступать с такими требованиями тогда было трудно… Но попугать – попугали крепко»
«Рассказываю, как вместе с генералом армии И. Г. Павловским, недавним Главкомом сухопутных войск, был на Чукотке. Там до сих пор стоят казармы, где в 1946 г. располагалась 14-я десантная армия под командованием генерала Олешева. Армия имела стратегическую задачу: если американцы совершат на нас атомное нападение, она высаживается на Аляску, идет по побережью и развивает наступление на США. Сталин поставил задачу.
– Да, Аляску неплохо бы вернуть, – констатирует Молотов.
– А мысли такие были?
– Были, конечно, – соглашается Молотов. – Еще время, по-моему, не пришло таким задачам… США – самая удобная страна для социализма. Коммунизм там наступит быстрее, чем в других странах»
«После войны, кроме того, это уже инициатива Сталина, ввели так называемые пакеты. В закрытом пакете присылали деньги, очень большие деньги – военным и партийным руководителям. Нет, это было, конечно, не совсем правильно. Размеры были не только чрезмерны, а неправильны. Это я не только не отрицаю – не имею права и ничего возразить. … 18.08. 1976»
СССР после Победы. 1945-1953 годы
Известный польский журналист и писатель, книги которого переводились на многие языки. За десять лет до антикоммунистического переворота вышел из компартии и печатался на Западе
«Не буд
ь хамства, не было бы фашизма. Фашизм без хамства немыслим. Хамство – источник наглого высокомерия и насилия, подлости и страсти к уничтожению.
История – борьба классов? борьба систем? Не только.
История – это борьба между культурой и хамством, между человеком и животным»
Национал-социалистический переворот в Германии
«Документальный фильм о Франции времен оккупации: как французы сотрудничают с гитлеровцами (французская элита, писатели, художники). Приемы в посольстве Германии в Париже, эсэсовцы в зале театра, мюнхенский хор дает концерт на площади Оперы.
Мое внимание привлекло… как немцы заигрывают с французами, как они стараются снискать их расположение. С нами не заигрывали. Париж был для немцев Европой, культурной страной – мы же были варварами, быдлом, дикарями, которых предстояло закабалить, а потом сжечь. Фашизм был раковой опухолью западной культуры, подобно тому, как сталинизм был раковой опухолью Востока. Фашизм (высокая организация, начищенные сапоги) был продуктом Запада, сталинизм (угрюмость, серость, грязь) – Востока»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Изломанность польской судьбы: каждые несколько лет новый этап, новая сцена, новая система. Никакого постоянства. Будущее вовсе не вытекает из прошлого. Что было вчера, сегодня уничтожено или обесценено, скидывается со счетов. Ничто не суммируется, не накапливается, не приобретает устойчивых форм. Всякий раз приходится все начинать сначала, с первого кирпича, с первой борозды. Что построил – будет заброшено, что взошло – зачахнет. Потому строят с полным безразличием, спустя рукава. Прочно только иррациональное: мифы, легенды, иллюзии. Только это пускает корни»;
«Во время разговора со швейцарцем невольно возникает желание сказать ему: дорогой, ну что ты знаешь о жизни! Живешь барином, все у тебя есть, никого не боишься…
С одной стороны, мы испытываем к швейцарцу зависть, но с другой – …прилив странного удовлетворения от того, что именно мы – не он! – добрались до правды жизни, проникли в ее трагическую тайну и отведали ее горькую сущность. Эта философия предполагает, что жизнь – ад, такие вещи, как покой, достаток, удовлетворенность, по природе своей редки, случайны и недолговечны, и по-настоящему живет только тот, кто страдает, проигрывает, сталкивается с несправедливостью, терпит неудачу за неудачей»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Весьма плодовитый и активный российский научный деятель, ввел в оборот термины и понятия «русская власть», «система русской власти», «русская система»
«Большевики и нацисты победили потому, что оказались в своих странах людьми ХХ века, уловившими суть и смысл наступающей эпохи. И первые, и вторые поняли в наступающем веке то, чего кроме них не понял никто… Большевизм и нацизм стали русским и немецким путем в ХХ век»
Национал-социалистический переворот в Германии
Еврейская девочка, больше двух лет скрывавшаяся со своей семьей в Голландии на складе, оборудованном в тайное Убежище. В конце концов, их кто-то выдал и все они отправились в немецкие концлагеря. 15-летняя девочка до конца заботилась в лагерном бараке о своей старшей сестре, а когда та умерла, она, убежденная, в том, что никто из ее близких не выжил, сдалась — облысевшая, изнурённая и дрожащая, из последних сил она выползла из тифозного барака… наутро ее нашли мертвой.
Дневник Анны нашли в опустевшем Убежише, сохранили, издали — ее книга стала мировым бестселлером, ее перевели на десятки языков, а Убежище стало одним из главных музеев Хотокоста
«Законы против евреев последовали один за другим, и нашу свободу резко ограничили. Евреи должны носить желтую звезду; евреи должны сдать велосипеды; евреям нельзя ездить 
в трамвае; евреям нельзя ездить в автомобилях, даже в частных; евреям можно делать покупки только от трех до пяти; евреям разрешено ходить только к еврейскому парикмахеру; евреям после восьми вечера и до шести часов утра нельзя выходить на улицу; евреям нельзя появляться ни в театрах, ни в кино, ни в каких других местах для развлечений; евреям нельзя ходить ни в бассейн, ни на теннисный корт, ни на хоккейное поле, ни на другие спортплощадки; евреям нельзя заниматься греблей, евреям вообще нельзя заниматься никаким спортом в общественных местах; после восьми вечера евреям нельзя сидеть ни в своем саду, ни в саду своих знакомых; евреям нельзя ходить в гости к христианам; еврейские дети должны ходить в еврейские школы, и прочая, и прочая. Так продолжалось наше житье-бытье…»
Национал-социалистический переворот в Германии
Канадский историк, публицист, экономист и советолог русского происхождения, специализировался на истории Православной церкви. Решительный критик различных форм тоталитаризма, считая его не только античеловеческим, но и богоборческим соблазном.
«Даже в Церкви мы часто видим заимствование коллективистско-тоталитаристских моделей, особенно в странах, недавно освободившихся от тоталитарных государственных систем, в частности, в современной России и её Православной церкви. Нередко священнослужители, иерархи и особенно монашеские старцы (вернее, псевдостарцы) требуют от своих пасомых полного и беспрекословного подчинения и исполнения любого своего распоряжения, считая себя обладателями истины в последней инстанции, забывая, что полнота истины открыта только Господу Богу. Человеку же доступно лишь относительное познание истины. Затем следует помнить, что авторитет Христа был авторитетом любви, а не указа, приказа. Так и дисциплина Церкви должна быть дисциплиной любви и терпимости«
«…В течение 30-х гг. число священников на исконной территории Советского Союза понизилось на 95 % »;
«…В Одессе, где сохранилась только одна церковь, не было постоянного священника. Церковь эта сохранилась только благодаря ходатайству академика Филатова, лечившего Сталину глаза. (Филатов был верующим и просил Сталина оставить в городе хоть одну церковь.) Вначале, по воскресеньям, среди присутствующих оказывался священник, который и совершал литургию. На следующий день этот священник исчезал в застенках НКВД. Потом литургии стали совершаться только на Пасху. Когда священников не стало, на их место стали дьяконы, которые могли совершать все богослужения, кроме литургии. Со временем исчезали и они. Их заменили псаломщики, впоследствии тоже пропавшие. В последние месяцы перед немецкой оккупацией на церковные молитвы собирались только миряне»
Построение тоталитарного государства в СССР
Не только талантливый писатель (романы «Два капитана», «Открытая книга»), но и человек, проживший жизнь достойно, что в писательской среде в советские годы было редчайшим исключением
«…Я зашел к старому другу, глубокому ученому, занимавшемуся историей русской жизни прошлого века. Он был озлобленно-спокоен.
– Смотри, – сказал он, подведя меня к окну, из которого открывался обыкновенный вид на стену соседнего дома. – Видишь?
Тесный, старопетербургский двор был пуст…
– Ничего не вижу.
– Присмотрись.
И я увидел – не двор, а воздух двора, рассеянную, незримо-мелкую пепельную пыль, неподвижно стоявшую в каменном узком колодце.
– Что это?
Он усмехнулся.
– Память жгут, – сказал он. – Давно – и каждую ночь.
И он заговорил о гибели писем, фотографий, документов, в которых с неповторимым своеобразием отпечаталась частная жизнь, об осколках времени – драгоценных, потому что из них складывается история народа.
– Я схожу с ума, – сказал он, – когда думаю, что каждую ночь тысячи людей бросают в огонь свои дневники»
(1937 год)
Построение тоталитарного государства в СССР
«…Сталин заявил Риббентропу, что «советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Он может дать свое честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера». Затем состоялся прием в Екатерининском зале Кремля. Риббентроп, войдя в зал, приветствовал присутствующих обычным фашистским жестом – выбросив вперед вытянутую руку с восклицанием «Хайль Гитлер!» Все замерли. Но Сталин улыбнулся и неожиданно ответил… книксеном [коротким поклоном с приседанием, которым приветствовали гостей девушки, обученные «хорошим манерам»]. Взявшись пальцами за края своего френча, он картинно присел перед гостем. В зале раздался смех, и неловкость ситуации была сглажена. Когда прием закончился, Риббентроп покинул помещение и остались только свои, Сталин сказал: «Кажется, нам удалось провести их»
Европа на пороге новой войны. 1933-1939 годы
«Разгром Германии и советизация Европы позволяли Москве использовать ее научно-технический потенциал, открывали дорогу к «справедливому социальному переустройству» европейских колоний в Азии и Африке. Созданный в рамках Старого света социалистический лагерь контролировал бы большую часть ресурсов Земли. Соответственно даже если бы Новый свет и не был захвачен, он, скорее всего, вряд ли смог бы значительно превзойти Старый по уровню жизни. В результате там сохранялось бы значительное количество недовольных, с надеждой смотревших на помощь из-за океана. В случае же полного охвата Земли социалистической системой была бы полностью реализована сформулированная в либеральной европейской традиции задача создания единого государства Человечества. Это, в свою очередь, позволяло создать достаточно стабильную социальную систему и давало бы большие возможности для развития»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«5 мая 1941 г. на торжественном заседании по случаю выпуска слушателей военных академий с сорокаминутной речью выступил Сталин. Как вспоминает слушавший эту речь Н.Г. Лященко, в ней советский вождь «обрисовал международную обстановку, сказал о договоре 1939 г., о том, что СССР осуждает агрессивные акты Германии… Затем Сталин сказал, что война с Гитлером неизбежна, и если В.М. Молотов и наркомат иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца – это наше счастье. «Поезжайте в войска, – закончил свою речь Сталин, – принимайте все меры к повышению их боеготовности».
Это воспоминание интересно сопоставить с рассказом Г.К. Жукова, занимавшего в то время пост начальника Генштаба. 12 июня 1941 г. он и нарком обороны С.К. Тимошенко просили Сталина разрешить привести войска западных приграничных округов в полную боевую готовность. Отклоняя эту просьбы, вождь объяснил, что «для ведения большой войны с нами немцам, во-первых, нужна нефть и они должны сначала завоевать ее, а во-вторых, им необходимо ликвидировать Западный фронт, высадиться в Англии или заключить с ней мир». Для большей убедительности Сталин подошел к карте и, показав на Ближний Восток, заявил: «Вот куда они (немцы) пойдут». Поскольку Сталин не опасался германского нападения в 1941 г., то возникает вопрос, какую «неизбежную» войну он собирался оттягивать на два-три месяца? …
Молотов считал: «Время упустили. Опередил нас Гитлер!». В чем, спрашивается, опередил? …
В конце мая – начале июня 1941 г. был издан огромным тиражом и отправлен в западные приграничные военные округа «Русско-немецкий разговорник для бойца и младшего командира»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Япония была заинтересована в нейтралитете СССР на период войны на Тихом океане. Советский Союз, в свою очередь, был заинтересован в отвлечении внимания Англии и США от европейских проблем и в нейтралитете Японии на период разгрома Германии и «освобождения» Европы от капитализма. …Советско-японский договор [от 13 апреля 1941 г.] должен был сыграть для Дальнего Востока ту же роль, какую сыграл для Европы советско-германский пакт о ненападении, а главное – он должен был обеспечить советскому руководству свободу рук в Европе»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«…Все планирование «Восточного похода» было настолько авантюристичным, что невольно возникают сомнения, руководствовалось ли вообще германское военно-политическое руководство здравым смыслом. Во-первых, с самого начала было ясно, что разгром СССР в рамках краткосрочной молниеносной кампании неосуществим хотя бы в силу географических причин. Во-вторых, затяжная война на Востоке поставила бы Германию в ситуацию войны на два фронта, что означало бы ее неизбежное поражение. В-третьих,.. у Германии просто не было сил для разгрома Красной Армии. Если же еще учесть, в-четвертых, то, что советский военно-промышленный комплекс был гораздо более приспособлен для снабжения армии в ходе затяжной войны необходимой техникой, то весь «Восточный поход» нельзя расценить иначе как самоубийственную авантюру германского руководства»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Коренной баварец, родители его держали мясную лавку в Мюнхене, были ревностными католиками и противниками пруссачества. С 1939 года призван в вермахт, получил отпуск для завершения учебы в университете; закончил офицерские курсы (в его выпускной характеристике было записано, что ему «больше подходит быть учёным, чем офицером»). Участник Сталинградского сражения, перед самым окружением был отозван на курсы подготовки командиров батареи тяжелой артиллерии. По дороге состав попал под бомбежку, вагоны несколько суток простояли в поле, здесь Штраус обморозился, отдав свои валенки солдату; на фронт он больше не попал.
Сразу же после войны начал политическую карьеру с «низов», пока не стал главой Христианско-социального союза (ХСС); с 1961 и до самой смерти возглавлял эту секторальную баварскую партию, становясь на федеральном уровне министром обороны, финансов; никогда не признавал раздела Германии, называя ГДР «советской оккупационной зоной». Его особенно не любили в СССР, и для левых в Германии он был источником беспокойства, вызывал отторжение. В консервативной же Баварии, все выглядело иначе — здесь восхищались энергичным, веселым, грубоватым премьером, настоящим баварцем
«Было видно, что Брежнев был хорошо подготовлен к беседе со мною, ибо он заявил:
«Сорок лет назад вы носили военную форму, были и под Сталинградом, где миллионы ваших соотечественников пожертвовали своей жизнью ради преступной авантюры Гитлера»…
Настал мой черед… Я продолжил более прямо и четко: «Теперь я хотел бы вам кое-что сказать, прошу меня спокойно выслушать. Я родом из убежденной католической семьи, которая всей своей сутью противостояла национал-социализму. Расскажу, что я пережил 31 января 1933 года и что сказал мне отец, когда я вернулся из школы: «Мальчик, Гитлер стал канцлером. Это означает войну, а война – это конец Германии!» С того времени я, будучи совсем молодым, жил в надежде, что войны не будет, и в страхе, что она разразится. 6 лет я жил, раздираемый этими чувствами. И знаете, господин Генеральный секретарь, когда мне стало ясно, что победило – надежда или страх? 23 августа 1939 года. В этот день нацистская пресса под громадными заголовками сообщила о предстоящем заключении советско-германского договора. В ту же ночь был подписан пакт о ненападении. С этого момента я знал, что разверзлись врата храма войны, что уже ничто не остановит беду»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«…Я избрал себе не НСДАП, а принял сторону Гитлера, с первой встречи покорившего и больше уже не отпускавшего меня. Сила его воздействия, сама магия его далеко не приятного голоса, чужеродность его скорее банального манерничанья, соблазнительная простота, с которой он подходил к нашим сложным проблемам, все это приводило меня в замешательство и очаровывало. О его программе почти ничего известно не было. Кажется, в эти месяцы моя мать увидела штурмовиков, марширующих по улицам Гейдельберга: видимость порядка во время хаоса, впечатление энергии в атмосфере всеобщей беспомощности не могло не завоевать и ее; во всяком случае она, не прослушав ни одной речи и не прочитав ни одной листовки, вступила в партию. Нам обоим это решение казалось нарушением традиционного семейного либерализма; во всяком случае, мы держали его в тайне друг от друга и от моего отца. Лишь спустя годы, когда я давно уже принадлежал к ближайшему окружению Гитлера, мы случайно открыли, что так рано выбрали один и тот же путь»
Национал-социалистический переворот в Германии
«Для Геринга хороши были любые средства, чтобы как раз во время войны пополнить свою художественную коллекцию. Теперь уже в три-четыре этажа в холлах и иных помещениях Каринхалле висели ценнейшие полотна. Когда же на стенах не осталось свободного места, он использовал для размещения картин потолок вестибюля. Даже на внутренней стороне полога над своим роскошным ложем он приказал укрепить изображение обнаженной женской фигуры в натуральную величину, изображавшей Европу»
Национал-социалистический переворот в Германии
«Какой представлял себе Гитлер государственную религию, можно было понять из частенько приводимого им рассказа делегации знатных арабов. Когда магометане, гласил этот рассказ, в VIII веке намеревались через Францию проникнуть в Центральную Европу, их натиск был отбит в сражении при Пуатье. Доведись же им тогда выиграть битву, мир был бы магометанским. Ибо победой они навязали бы германским племенам религию, которая своим лозунгом: «Мечом насаждать веру и подчинять ей народы» – была как по мерке скроена для германцев. По причине своей расовой неполноценности завоеватели не смогли бы надолго удержаться в борьбе против выросших среди суровой природы, а потому более сильных аборигенов, так что под конец мировую империю возглавили бы не арабы, а германцы, принявшие ислам.
Обычно Гитлер завершал свой рассказ следующим замечанием: «В том-то и беда, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию японцев, которые считают высшим благом жертву во славу отечества? Да и магометанская подошла бы нам куда больше, чем христианство с его тряпичной терпимостью»
Национал-социалистический переворот в Германии
«Всеобщее удивление вызвали чешские оборонительные укрепления. К изумлению специалистов, пробные стрельбы по ним показали, что наше вооружение, которое должно было быть против них использовано, недостаточно эффективно. Гитлер сам поехал к бывшей границе, чтобы составить свое собственное мнение о подземных сооружениях, и они произвели на него сильное впечатление. Укрепления поразительно массивны, исключительно квалифицированно спроектированы и, превосходно, учитывая особенности ландшафта, углублены на несколько ярусов в горах: «При стойкой обороне было бы очень трудно овладеть ими, нам это стоило бы много крови. А теперь мы это получили, не пролив ни капли. Но одно ясно – я никогда не допущу, чтобы чехи соорудили бы новую оборонительную линию. И какая у нас теперь великолепная исходная позиция! Горы уже у нас за спиной, мы в долинах Богемии»
Европа на пороге новой войны. 1933-1939 годы
«Вечером 23 августа после того, как Геббельс прокомментировал сенсационное известие на пресс-конференции, Гитлер попросил связать его с ним. Он хотел знать реакцию представителей зарубежной печати. С лихорадочно блестящими глазами Геббельс сообщил нам услышанное: «Сенсация не могла быть грандиознее. А когда снаружи долетел звон колоколов, представитель английской прессы произнес: «Это похоронный звон по Британской империи». На эйфорически упоенного Гитлера это высказывание произвело самое сильное впечатление в этот вечер. Теперь он верил, что вознесся над самой судьбой»
Европа на пороге новой войны. 1933-1939 годы
«29 сентября из Москвы вернулся Риббентроп со второй московской встречи с германо-советским договором о границе и дружбе, которым закреплялся четвертый раздел Польши. За столом у Гитлера он рассказывал, что еще никогда не чувствовал себя так хорошо, как среди сотрудников Сталина: «Как если бы я находился среди старых партейгеноссен, мой фюрер!» …
Сталин казался, как рассказывал Риббентроп, довольным соглашением о границе, а после окончания переговоров собственноручно обвел карандашом на приграничной, теперь советской территории район, который он подарил Риббентропу под огромный охотничий заказник. Этот жест тут же вызвал реакцию Геринга, который не мог согласиться с тем, чтобы сталинская прибавка досталась лично министру иностранных дел и выразил мнение, что она должна отойти Рейху и, следовательно, ему, Имперскому егерьмайстеру. Из-за этого разгорелся яростный спор между обоими господами-охотниками, окончившийся для министра иностранных дел тяжелым огорчением, так как Геринг оказался более напористым и пробивным…»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Как-то за ужином в Рейхсканцелярии [1940 год] Гитлер сам себя взвинчивал до пьянящей ярости всеразрушения: «Вы когда-нибудь рассматривали карту Лондона? Он так плотно застроен, что достаточно одного большого пожара для уничтожения всего города, как это более 200 лет назад уже и было. Геринг берется массированным применением зажигательных бомб нового типа вызвать пожары в самых различных частях города. Повсюду пожары. Тысячи пожаров! Затем они сливаются в один огненный смерч. Идея Геринга совершенно правильная: осколочными снарядами тотального разрушения Лондона не достичь, а зажигалками – можно! Ну что они смогут со своими пожарными службами, когда это начнется?»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Если в самом начале Гитлер, в тенетах теории о славянском «недочеловеке», отзывался о предстоящей войне с ними как об «игре в песочном ящике», то постепенно, чем сильнее затягивалась война, русские все больше принуждали его к уважительному отношению. Ему импонировала стойкость, с которой они перенесли поражения. О Сталине он отзывался с полнейшим почтением, причем он подчеркнуто проводил параллель между выдержкой Сталина и своей: он усматривал сходство в угрожающем положении под Москвой в 1941 г. и своим теперешним. Если на него накатывала очередная волна уверенности в победе, то он нередко, с ироническим подтекстом, начинал рассуждать, что после победы над Россией самым разумным было бы поручить управление ею Сталину, разумеется под контролем верховной немецкой власти: вряд ли кто другой знает так хорошо, как надо обращаться с русскими»;
«Тодт только что вернулся из инспекционной поездки по восточному театру военных действий. Он видел замерзшие на путях санитарные поезда, с насмерть замерзшими ранеными, видел беды частей в отрезанных от всего мира снегами маленьких деревнях и городках, почувствовал недовольство и отчаяние среди немецких солдат. Подавленно и пессимистично звучал его вывод: мы не только физически не способны переносить такие нагрузки, но и духовно погибнем в России»;
«Осенью 1941 г. я отправился в Дессау, на предприятия Юнкерс, чтобы скоординировать с генеральным директором Коппенбергом планы строительства и производства. В конце переговоров он провел меня в закрытое помещение и показал мне графическое изображение, сопоставлявшее выпуск бомбардировщиков в ближайшие годы американцами и нами. Я спросил его, что думает наше руководство относительно столь удручающих цифр. «Да в том-то и дело, что они не хотят им верить» – ответил он. Не владея собой, он расплакался»;
«…Западный противник провел за неделю 25 июля – 2 августа [1943 г.] пять мощных налетов на один и тот же крупнейший центр – Гамбург. Операция эта противоречила всем тактическим соображениям и все же имела катастрофические для нас последствия. Первые же налеты вывели из строя городской водопровод, и пожарные команды ничего не могли сделать при всех последующих налетах. Возникали огромные, циклонического типа пожары. Загорался асфальт улиц. Люди погибали от удушья в подвалах или обугливались на улицах. Последствия этой серии налетов можно было сравнить только с катастрофическим землетрясением. В Гамбурге впервые разыгралось то, что Геринг и Гитлер замышляли для Лондона в 1940 г.»;
«День 12 мая (1944) я не забуду никогда, потому что в этот день война с точки зрения техники была проиграна. До этого момента производство военной техники примерно покрывало, несмотря на существенные потери, потребности вермахта. С налетом же в тот день 935 дневных бомбардировщиков 8-го американского воздушного флота на целый ряд предприятий по производству горючего в Центре и на Востоке Германии началась новая эпоха войны в воздухе. Она предвещала конец немецкой промышленности вооружений… 22 июня были уничтожены мощности для производства 9/10 авиационного бензина…»
Победа антигитлеровской коалиции. 1943-1945 годы
Солдат, командир роты на Западном фронте Первой мировой войны, дважды серьезно ранен. После поражения в войне увлекся идеями национал-социализма и одним из первых вступил в гитлеровскую партию. Он набрал из таких же фронтовиков, как и он сам, охранные отряды партии (СА). Он видел в своих штурмовиках ядро будущей германской армии. На этом он резко разошелся с Гитлером, которому независимые от него вооруженные отряды во главе со слишком самостоятельным командиром были не нужны. Рем ушел из партии, занимался торговлей, потом уплыл в Южную Америку, в Боливию, где стал военным советником. В 1931 году вернулся, чтобы вновь возглавить штурмовиков. После прихода нацистов к власти стал министром.
В 1933 году нацисты получили власть, и самые безумные мечты фюрера о мировом господстве Германии начали приобретать очертания реальности. И Гитлер оказался перед выбором — либо опираться на регулярную, небольшую пока, но сохранившую офицерский корпус, армию, либо на «народную милицию» штурмовиков Рема, которая к тому времени насчитывала уже несколько миллионов боевиков. Идеи его давнего соратника были фюреру близки, но ненавидевшие штурмовиков профессиналы-военные были силой гораздо более перспективной. И Гитлер решился…
В ближайшем окружении фюрера, в его, только ему подчиняющихся «охранных отрядах» (СС), созрел масштабный заговор, с чисто немецкой аккуратностью продуманный до мелочей, — и 30 июня 1934 года механизм заговора сработал. В один день по всей стране было арестовано и расстреляно все командование штурмовиков, 77 человек («ночь длинных ножей»). В аресте Рема принял участие сам Гитлер. В камере бывшему командиру штурмовмков принесли револьвер с одним патроном, а когда он не решился покончить с собой, его пристрелили. Обезглавленная СА была сломлена, рядовые штурмовики влились в СС и армию и в дальнейшем какой-либо самостоятельной роли не играли
«Германия решительным образом отвергла демократическую идеологию… Национал-социалистическая революция ознаменовала собой полный разрыв с философией, питавшей Великую французскую революцию 1789 года. Последняя объявила основные права человека некой мистической данностью, торжественно утвердила равноправие и равенство мнений и, наконец, провозгласила высшей ценностью человеческий разум. Девиз «свобода, равенство и братство» как некий победоносный орел начал свой полет над завоеванным им цивилизованным миром. С точки зрения государственной политики он нашел свое внешнее выражение в виде западных демократий.
Физическая инерция и закон толпы привели к тому, что к демократической формуле присоединилась большая часть человечества.
Национал-социализм противопоставил этим ценностям силы, которые невозможно измерить в метрах или взвесить на весах, силы, которые нельзя осознать одним лишь разумом, – силы духа и крови! …
То, чего мы хотим и что является центральным моментом всех наших устремлений, – это духовное преобразование всей германской нации. Сделать из германского гражданина убежденного до самых глубин своего сердца национал-социалиста, преисполненного решимости бороться за претворение в жизнь своих убеждений, который станет отныне живой и беззаветно преданной опорой всему национальному сообществу – вот конечная цель, которую мы ставим перед собой»
Национал-социалистический переворот в Германии