Поэт, писатель-фантаст, в 2010 году покинул Россию, живёт в США
Ах, какая была держава!
Ах, какие в ней люди были!
Как торжественно-величаво
Звуки гимна над миром плыли!
Ах, как были открыты лица,
Как наполнены светом взгляды!
Как красива была столица!
Как величественны парады!
Проходя триумфальным маршем,
Безупречно красивым строем,
Молодежь присягала старшим,
Закалённым в боях героям —
Не деляги и прохиндеи
Попадали у нас в кумиры…
Ибо в людях жила — идея!
Жажда быть в авангарде мира!
Что же было такого злого
В том, что мы понимали твёрдо,
Что «товарищ» — не просто слово,
И звучит это слово гордо?
В том, что были одним народом,
Крепко спаянным общей верой,
Что достоинства — не доходом,
А иной измеряли мерой?
В том, что пошлости на потребу
Не топили в грязи искусство?
Что мальчишек манило небо?
Что у девушек были чувства?
Ах, насколько всё нынче гаже,
Хуже, ниже и даже реже:
Пусть мелодия гимна — та же,
Но порыв и идея — где же?
И всего нестерпимей горе
В невозможности примирений
Не с утратою территорий,
Но с потерею поколений!
Как ни пыжатся эти рожи,
Разве место при них надежде?
Ах, как всё это не похоже
На страну, что мы знали прежде!
Что была молода, крылата,
Силы множила год за годом,
Где народ уважал солдата
И гордился солдат народом.
Ту, где светлыми были дали,
Ту, где были чисты просторы…
А какое кино снимали
Наши лучшие режиссеры!
А какие звенели песни!
Как от них расправлялись плечи!
Как под них мы шагали вместе
Ранним утром заре навстречу!
Эти песни — о главном в жизни:
О свободе, мечте, полёте,
О любви к дорогой отчизне,
О труде, что всегда в почёте,
И о девушках, что цветами
Расцветают под солнцем мая,
И о ждущей нас дома маме,
И о с детства знакомом крае,
И о чести, и об отваге,
И о верном, надёжном друге…
И алели над нами флаги
С чёрной свастикой в белом круге.
(2008 год)
Национал-социалистический переворот в Германии
Капитан в Первую мировую, второй человек в зарождавшейся нацистской партии, конкурировавший за влияние с Гитлером, лидер «социалистического» крыла в НСДАП. В 1934 году в «ночь длинных ножей» был арестован и застрелен в камере тюрьмы
«Мы – революция на марше, та самая революция ХХ века, которая ниспровергнет основы современного общества и в корне изменит совокупный облик мира. Все, что вредит существующему порядку вещей, встречает у нас поддержку. И поскольку мы желаем катастрофы, к которой, по нашему глубокому убеждению, движется либеральное общество.., мы не только сами отказываемся вмешиваться в естественный ход событий, но по мере сил препятствуем вмешательству тех, кто мог бы отсрочить катастрофу. Словом, мы ведем политику катастроф, ибо лишь катастрофа, т. е. крах либеральной системы, расчистит путь к построению нового общества, которое мы именуем национал-социализмом»
Национал-социалистический переворот в Германии
Писатель, журналист, радиоведущий
«…Хотелось бы знать, к чему нам готовиться. Эпоха национал-социализма не кончилась. Не исключено, что она только начинается» (1999 год)
Национал-социалистический переворот в Германии
Эмигрант из России. Вступил во французскую армию в 40-м году, попал в плен, в котором провел пять лет. Много лет вел циклы передач на радио «Свобода». Он опровергал попытки вывести советский тоталитаризм из русской истории и самой сущности русской души, и доказывал, что большевизм был неизбежным следствием марксистской идеологии, принесенной в Россию из Европы
«…Рядом с марксистско-ленинской моделью тоталитаризма выросла похожая на нее, как близнец, национал-социалистическая модель. Правда, выкрашенная не в красный, а в коричневый цвет, но совсем такая же. А ведь Германия до войны 1914 года – не чета отсталой варварской России… А вот, кончилось тем же»
Построение тоталитарного государства в СССР
Ученый-оптик, советский академик, создатель Государственного оптического института
«…Наша страна сделала первое и мощное, полное успеха усилие за истинное равенство людей, первый шаг по пути социализма. Она начала планомерную, упорную и суровую борьбу за любовь людей друг к другу…» (из частного письма)
Построение тоталитарного государства в СССР
Немецкий коммунист, с юности совмещавший работу в компартии со шпионажем в пользу СССР. Арестованный по обвинению в работе на советские спецслужбы был выкраден с судебного заседания в Берлине своими товарищами и переправлен в Советский Союз. Там он закончил военную академию и был направлен в коммунистический район Китая. Там он наладил военное обучение китайских коммунистов, и единственный из иностранцев участвовал в «Великом походе» коммунистической армии к границам СССР. В 1939 году был отозван в Москву, но не погиб там, и официальная версия его судьбы (умер в 1974 году) была вполне благополучной
«Весной 1932 года я окончил Военную академию имени М.С. Фрунзе в Москве. Вскоре ИККИ (Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала) направил меня в Китай. В общих чертах моя задача заключалась в том, чтобы в качестве военного советника помогать Коммунистической партии Китая в ее борьбе на два фронта: против японских агрессоров и против реакционного режима Чан Кай-ши.
Недели через две я, с австрийским паспортом в кармане, уже сидел в транссибирском экспрессе, который доставил меня на пограничную станцию Маньчжурия…
Поездом я доехал до Дайрена (ныне Далянь) [до русско-японской войны этот порт находился под российским контролем и назывался Дальний]. Наш состав охранялся японскими солдатами, так как с полей, засеянных гаоляном [кукурузой], по обе стороны Южно-Маньчжурской железной дороги, на поезда постоянно нападали китайские патриоты. Из Дайрена я пароходом отбыл в Шанхай…
Теперь Шанхай казался спокойным, но это спокойствие было обманчивым. Поддерживаемые международной полицией, ищейки Чан Кай-ши каждый день устраивали облавы… Они охотились за коммунистами. У тех, кого схватывали, был один выбор: предательство или смерть. В то время в Китае тысячи лучших партийных работников были обезглавлены, расстреляны или задушены. Уничтожались не только они, но и их семьи. Эти акции истребления начались в 1927 году, сразу же после… разгрома восстаний в Шанхае, Ухане, Кантоне и других городах, и проводились систематически, с неослабевающей силой…
Через несколько дней после приезда я связался с Артуром Эвертом, являвшимся в то время представителем Коминтерна при ЦК КПК. Его я хорошо знал по партийной работе в Германии. Несколько лет спустя он вместе со своей женой Сабо был арестован в Бразилии и зверски замучен. Кроме него в представительство входил русский товарищ, выдававший себя за эмигранта, – был работником ОМС (Отдел международных связей) и отвечал за безопасность и за все технические и финансовые вопросы, а также два американских товарища – от КИМ (Коммунистический Интернационал Молодежи) и Профинтерна (Интернационал красных профсоюзов)…
В конспиративном доме ЦК Эверт и я обсуждали с секретарями ЦК Бо Гу (Цинь Бан-сянь) и Ло Фу (Джан Вень-тянь) актуальные политические и военные вопросы. Оба они учились в Советском Союзе и прекрасно говорили по-русски… Позже появились Славин (Ли Цзу-шень) и Мицкевич (Шен Чжун-лян), которые в 1933 году вернулись из Советского Союза, а после ареста в 1934 году стали предателями.
Секретариат ЦК КПК в Шанхае поддерживал регулярную связь по радио и, при случае, с помощью курьеров с Исполкомом Коминтерна в Москве…
Примерно тогда же, весной 1933 года в Шанхай прибыл главный военный советник. Это был Манфред Штерн, или, как его называли, Фред. Во время войны в Испании он стал известен как генерал Клебер. Он добирался через Европу, Америку и Японию…»
Построение тоталитарного государства в СССР
Типичный представитель революционной партии, «штурмовавшей небо», входивший в руководящее ядро большевисткой организации. Среди ярких эпизодов его биографии — «красный террор» при захвате Крымского полуострова, в котором было расстреляно 56 тысяч сдавшихся офицеров, солдат, раненых и врачей врангелевской армии, крымских татар и всех, кто хоть как-то подходил под определение «врагов». Расстрелян в 1937-м вместе с остатками большевистской партии
«Мы ни на кого не похожи. Мы – партия, состоящая из людей, делающих невозможное возможным… и если партия этого требует, если для нее нужно и важно, актом воли сумеем в 24 часа выкинуть из мозга идеи, с которыми носились годами… Да, я буду считать черным то, что считал и что могло мне казаться белым, так как для меня нет жизни вне партии, вне согласия с ней. …Неужели вы думаете, что в великом мировом перевороте, в котором решающим фактором будет наша партия, я буду вне ее?»
Построение тоталитарного государства в СССР
Партийный деятель «второго эшелона». Стал известен выдвижением первых «стахановцев». В конце 1936 года в ходе ликвидации большевистской партии застрелился, оставив 15-страничное письмо Сталину, отрывок из которого приводится ниже
«Родные товарищи! Любимые товарищи. Я понимаю, как нелепа моя смерть. Я откровенно признаюсь, что я боюсь такой смерти, которой нужно самому помогать. Боюсь, ибо во мне все протестует против этого выстрела, потому что во мне много радости нашей жизни, много сил, бодрости и большой любви к нашей борьбе и работе. Но еще больше я боюсь потерять доверие партии… События последних месяцев глубоко взволновали меня, как и каждого большевика, но только в эти последние дни я заболел манией подозрительности, мне начинают повсюду мерещиться двурушники. Столько беспримерной лжи и обмана разлили эти потерявшие человеческий облик люди, что поистине становится страшно. Мне стало казаться, что любая из этих гадин, стараясь выпутаться и вконец изолгавшись, может выпустить и на меня несколько капелек бешеной слюны. Когда при все новых и новых разоблачениях в измене людей, которые дышали с нами вместе одним воздухом, я слышу нечаянные возгласы товарищей – «больше никому нельзя верить», – я содрогаюсь. Ведь вот где-нибудь, кто-нибудь кинет на меня тень подозрения, и мое партийное имя будет запятнано… Я еще раз горд, что меня в могилу сопровождает не мрак безверия, толкающий к смерти опустошенных людей, не тупик, куда загоняет партия врагов, ускользающих в смерти от заслуженной расправы, меня сопровождает вера в дело партии, и такая хорошая, пламенная любовь к Вам, Иосиф Виссарионович. Даже смешно подумать, что кто-либо мог заподозрить меня в каком-либо самом отдаленном сочувствии людишкам, которых я многие годы считал отпетой политической сволочью, людей типа Зиновьевых, Троцких, Каменевых… Две собаки умерли достойной собачьей смертью. И с каким бы удовлетворением я бы приготовленную для меня пулю направил в эту многократно проституированную суку, в кровавого шута Троцкого… Я счастлив, что до последнего момента пропитан этой злобой…»
Построение тоталитарного государства в СССР
Известный французский писатель, автор формулы: «Сталин — это Ленин сегодня»
«Слишком очевидно, что самый принцип капиталистического империализма основан на презрении к жизни человека: товары навязываются силой…
Социалистическая же система – это система, служащая интересам человека. Разумной и справедливой организацией всех людей она стремится максимально улучшить жизнь каждого. Ее можно назвать системой, «гуманитарной» по своей природе.
Таким образом, именно для большевиков, – подлинных социалистов нашего времени, – вопрос об уважении к человеческой жизни является чрезвычайно серьезным и важным. И они ставят его сами.
Именно из уважения к человеческой жизни они заявляют, что некоторых людей надо уметь обезвреживать (слово «наказывать» будет здесь неправильным…).
В самом деле, вполне очевидно, что в известных случаях бывает необходимо поразить одного человека, чтобы спасти тысячу, чтобы спасти сто тысяч, чтобы спасти будущее и создать лучший мир, в котором человек уже никогда не будет жертвою человека»
Построение тоталитарного государства в СССР
В Коммунистическом Интернационале и в СССР личной диктатуры быть не может. Ее не может быть потому, что коммунизм и советская система развиваются в рамках стройно разработанного учения, которому служат и самые крупные деятели, – а сущность диктатуры, или власти одной личности, состоит в том, что диктатор вопреки законам навязывает всем свою личную волю, свой каприз.
Однажды я сказал Сталину: «А знаете, во Франции вас считают тираном, делающим все по-своему, и притом тираном кровавым». Он откинулся на спинку стула и рассмеялся своим добродушным смехом рабочего»
Построение тоталитарного государства в СССР
«Мы, живущие вне страны Советов, находимся в условиях кровавого режима. Несправедливость и убийства окружают нас со всех сторон»
Построение тоталитарного государства в СССР
Работал слесарем на паровозоремонтном заводе. В 1927 году вступил в ВКП(б). Служил в Красной Армии, учился в военном авиационном училище. Закончил отделение китайского языка Московского института востоковедения. С 1937 года работал в ГРУ (военная разведка), был представителем Коминтерна при Центральном комитете компартии Китая
«15 мая. Весной Кан Шэн [глава службы безопасности компартии Китая] неоднократно выступал с призывами разоблачать японских и гоминьдановских шпионов, наводнивших Особый район [«Особый район» – территория на северо-западе Китая, которую в годы II Мировой войны контролировали войска китайских коммунистов]. Обычно при этом устраивались демонстрации раскаявшихся или разоблаченных шпионов. Все это выглядело бы по-детски, несерьезно, если бы не возрастающая активность карательных органов…
15 июля … Пэнь Чжэнь [один из руководителей службы безопасности компартии Китая] объяснил активу, по каким признакам распознавать гоминьдановских агентов, добавил, что раскаявшиеся обретут свободу: «Нужно раскаяться смело и, не боясь, сдаваться органам».
Взял слово Кан Шэн. «Вы прекрасно осведомлены, что немало из ваших друзей уже под стражей! Не успеете разойтись по местам, как не застанете еще и других! И не удивляйтесь, если завтра многие из сидящих здесь тоже попадут под замок!.. Вы все шпионите на Гоминьдан… Зачем вы хотите нас погубить? Что мы сделали плохого? Ведь у вас есть все: жилище, паек… За что хотите нас уничтожить? Раскаивайтесь – простим, но помните: не всякое раскаяние искренно. Процесс перевоспитания будет длительным»…
29 июля … Все мнилось бы бредом, если бы мы не ведали, как обходятся с подозреваемыми в шпионаже… Поначалу, естественно, никто не сознается. Обвинение повторяется снова и снова… Ночь сменяет день, день опять ночь – чередуются следователи, а несчастному ни минуты покоя: окрики, угрозы, требования сознаться, побои. В конце концов обессиленный человек сознается во всех смертных грехах – лишь бы поспать или избавиться от пыток.
Каншэновские сотрудники не останавливаются перед арестами беременных женщин.
2 августа. «Разоблаченным» из-за нехватки камер в тюрьме отдано распоряжение оставаться по местам службы. Повсюду – «перевоспитание» «разоблаченных» и жаркая обработка тех, кто на очереди…
21 августа. Численность разоблаченных гоминьдановских и японских «агентов» во многих организациях достигает 100 процентов, но нигде не меньше 90…»
Построение тоталитарного государства в СССР