ИСТОРИЯ - ЭТО ТО, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛО

 

Мать с двумя дочерьми из голландской провинции Зеландия

Сектант-молоканин из России

Семья румынского пастуха

Саамка из Скандинавии

Цыганская семья

Рутенка из Восточной Европы

Казак

Финская семья

 

 

 

Отдельные представители российского политического класса сегодня утверждают, что Россия в состоянии за несколько часов (называются и более короткие сроки) нанести Украине сокрушительное поражение, если начнется военный конфликт. Разберемся, насколько подобные заявления соответствуют реальности.

В экспертном сообществе России за последнее время достаточно сильно укоренилось мнение, что даже не нужно будет вводить войска на территорию Украины, так как Вооруженные силы этой страны находятся в плачевном состоянии.

Отдельные политологи подчеркивают, что мощным огневым ударом России будут уничтожены практически все системы наблюдения и связи, артиллерийские и танковые формирования. Более того, ряд экспертов делают вывод, что даже одного сокрушительного удара России будет достаточно для того, чтобы подобная война завершилась.

В качестве вишенки на торте отдельными аналитиками особо подчеркивается тот факт, что никто на Украине не станет защищать «киевский режим».

ЛЕГКОЙ ПРОГУЛКИ НЕ БУДЕТ

Начнем с последнего. Утверждать, что никто на Украине не станет защищать режим, означает на практике полное незнание военно-политической обстановки и настроений широких народных масс в соседнем государстве. Более того, градус ненависти (который, как известно, является самым эффективным топливом для вооруженной борьбы) в соседней республике по отношению к Москве откровенно недооценивается. Никто российскую армию с хлебом, солью и цветами на Украине не встретит.

Похоже, события на юго-востоке Украины в 2014 году никого и ничему не научили. Тогда ведь тоже рассчитывали, что вся левобережная Украина в едином порыве и в считаные секунды обратится в Новороссию. Уже чертили карты, прикидывали кадровый состав будущих администраций городов и регионов, разрабатывали государственные флаги.

Но даже русскоязычное население этой части Украины (включая такие города, как Харьков, Запорожье, Днепропетровск, Мариуполь) подобных замыслов в своем огромном большинстве не поддержало. Проект «Новороссия» как-то незаметно сдулся и тихо скончался.

Словом, освободительного похода в 2022 году по образцу и подобию 1939 года никак не получится. В этом случае как никогда верны слова классика советской литературы Аркадия Гайдара: «Видно, будет у нас сейчас не легкий бой, а тяжелая битва».

«МАЛОЙ КРОВЬЮ, МОГУЧИМ УДАРОМ»

Теперь о «мощном огневом ударе России», которым якобы будут уничтожены «практически все системы наблюдения и связи, артиллерийские и танковые формирования ВСУ».

Только по одному этому выражению видно, что сказать такое могли лишь политработники. Для справки: в ходе гипотетических военных действий в масштабе театра военных действий наносятся удары по первоочередным объектам и массированные огневые удары. Заметим, в ходе оперативно-стратегического планирования эпитеты «мощные» (а также «средние», «слабые» и т.п.) не применяются.

В военной науке подчеркивается, что удары могут быть стратегическими (это по большей части относится к стратегическим ядерным силам), оперативными и тактическими. По количеству участвующих сил и поражаемых объектов удары могут быть массированными, групповыми и одиночными. И других понятий, даже в сочинениях политологического характера, все-таки лучше не вводить и не употреблять.

Удары по первоочередным объектам и массированные огневые удары могут наноситься в рамках фронта (фронты на западных границах России пока еще не формировались) либо главного командования вооруженных сил на театре военных действий (пока таковое на Юго-Западном стратегическом направлении тоже не создано). Все, что меньше этого, уже не является массированным ударом.

И что такое, к примеру, массированный огневой удар (МОУ) фронта? Для начала отметим, что к МОУ привлекается максимальное количество боеготовых сил и средств авиации, ракетных войск и артиллерии, средств РЭБ, находящихся в распоряжении командующего войсками фронта (оперативно-стратегического объединения). МОУ представляет собой один массированный вылет авиации, два-три пуска ракетных комплексов ОТР и ТР, несколько огневых налетов артиллерии. Хорошо, если при этом степень огневого поражения противника составит 60–70%.

Что самое главное в этом вопросе применительно к конфликту с Украиной? Безусловно, МОУ нанесет вероятному противнику тяжелые потери. Но рассчитывать всего лишь одним таким ударом сокрушить вооруженные силы целого государства означает проявлять в ходе планирования и ведения боевых действий просто необузданный оптимизм. Таких МОУ в ходе гипотетических стратегических действий на ТВД придется наносить не один и не два, а гораздо больше.

К этому надо непременно добавить, что запасы перспективного и высокоточного оружия в ВС РФ не носят какого-то безграничного характера. Гиперзвуковых ракет типа «Циркон» пока еще нет на вооружении. А количество «Калибров» (крылатых ракет морского базирования), «Кинжалов», Х-101 (крылатых ракет воздушного базирования) и ракет к «Искандерам» в самом лучшем случае измеряется сотнями (десятками в случае «Кинжалов»). Этого арсенала совершенно недостаточно, чтобы стереть с лица Земли государство размером с Францию и с населением более 40 млн человек. А именно такими параметрами характеризуется Украина.

О ГОСПОДСТВЕ В ВОЗДУХЕ

Иногда в российском экспертном сообществе утверждается (поклонниками доктрины Дуэ), что поскольку гипотетические боевые действия на Украине будут проходить в условиях полного господства российской авиации в воздухе, то война будет крайне непродолжительной и закончится в самые короткие сроки.

При этом как-то забывается, что у вооруженных формирований афганской оппозиции в ходе конфликта 1979–1989 годов не было ни одного самолета и ни одного боевого вертолета. А война в этой стране затянулась на целых 10 лет. Ни одного летательного аппарата не было и у чеченских боевиков. А борьба с ними продолжалась несколько лет и стоила федеральным силам большой крови и жертв.

А у Вооруженных сил Украины какая-никакая боевая авиация все же присутствует. Равно как и средства противовоздушной обороны.

К слову, украинские расчеты зенитных ракетных войск (отнюдь не грузинские) существенно пощипали российские ВВС в ходе конфликта 2008 года. После первого дня ведения боевых действий руководство российских ВВС от понесенных потерь пребывало в откровенном шоке. И забывать об этом не стоит.

ЗАРАНЕЕ ОПЛАКАННЫЕ

Теперь о тезисе «Вооруженные силы Украины находятся в плачевном состоянии». Безусловно, у ВСУ есть проблемы с авиацией и современными средствами ПВО. Но надо признать и следующее. Если до 2014 года ВСУ представляли собой осколок Советской армии, то за последние семь лет на Украине создана качественно иная армия, на совершенно другой идеологической основе и во многом на стандартах НАТО. А весьма современное оружие и техника сегодня поступает и продолжает поступать на Украину от многих стран Североатлантического альянса.

Что касается самого слабого места ВСУ – Военно-воздушных сил. Нельзя исключать, что коллективный Запад может в достаточно короткий срок поставить Киеву истребители, что называется, из наличия вооруженных сил – проще говоря, б/у. Однако этот секонд-хенд по своим тактико-техническим характеристикам будет вполне сопоставим с большинством самолетов российского авиапарка.

Безусловно, сегодня ВСУ значительно уступают ВС РФ по своим боевым и оперативным возможностям. Сомнений в этом ни у кого нет – ни на Востоке, ни на Западе.

Но и легкомысленно к этой армии относиться никак нельзя. В этом плане надо всегда помнить завет Александра Суворова: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, не считайте его глупее и слабее вас».

Теперь что касается утверждения о том, что западные страны не пришлют ни одного солдата умирать за Украину.

Надо отметить, что скорее всего так и будет. Однако это отнюдь не исключает в случае вторжения России массированной помощи ВСУ со стороны коллективного Запада самыми разнообразными образцами вооружения и военной техники и объемными поставками всевозможных материальных средств. В этом плане Запад уже проявил небывалую до сих пор консолидированную позицию, которая, похоже, в Москве не прогнозировалась.

В том, что со стороны США и стран Североатлантического альянса начнется некая реинкарнация ленд-лиза по образцу и подобию Второй мировой войны, не приходится сомневаться. Не исключен и приток с Запада добровольцев, которых может быть очень много.

ПАРТИЗАНЫ И ПОДПОЛЬЩИКИ

И наконец, о продолжительности гипотетической кампании. В российском экспертном сообществе называются несколько часов, иногда даже несколько десятков минут. При этом как-то забывается, что все это мы уже проходили. Фраза «взять город одним парашютно-десантным полком за два часа» стала уже классикой жанра.

Стоит также напомнить, что могучий сталинский НКВД и многомиллионная Советская армия боролись с националистическим подпольем на Западной Украине более 10 лет. А в настоящее время есть вариант, что вся Украина может с легкостью уйти в партизаны. К тому же эти формирования могут запросто начать действовать уже и на территории России.

Вооруженная борьба в крупных украинских городах вообще плохо поддается прогнозированию. Общеизвестно, что большой город – самое лучшее поле боя для слабой и менее технически продвинутой стороны вооруженного конфликта.

Серьезные эксперты подчеркивают, что в мегаполисе можно не только сосредоточить группировку в тысячи и даже десятки тысяч бойцов, но и укрыть ее от превосходящей огневой мощи противника. А также длительно снабжать ее материальными средствами и восполнять потери в людях и технике. Ни горы, ни леса, ни джунгли сегодня такой возможности не предоставляют.

Специалисты убеждены, что городская среда помогает обороняющимся, замедляет движение атакующих, позволяет разместить рекордное количество бойцов на единицу площади, компенсирует отставание в силах и технологиях. А на Украине крупных городов, в том числе и с миллионным населением, более чем достаточно. Так что российская армия в ходе гипотетической войны с Украиной может встретиться далеко не с одним Сталинградом и Грозным.

ВЫВОДЫ

В общем, никакого украинского блицкрига не будет. Высказывания некоторых экспертов типа «Российская армия разгромит большую часть подразделений ВСУ за 30–40 минут», «Россия способна разгромить Украину за 10 минут в случае полномасштабной войны», «Россия разгромит Украину за восемь минут» не имеют под собой серьезных оснований.

И наконец, самое главное. Вооруженный конфликт с Украиной в настоящее время в корне не отвечает национальным интересам России. Поэтому некоторым перевозбужденным российским экспертам о своих шапкозакидательских фантазиях лучше всего забыть. И в целях предотвращения дальнейших репутационных потерь никогда больше не вспоминать.

 

 

 

Ну, и если уж на то пошло, в 2008 году комиссия немецких историков оценила количество погибших при бомбардировке Дрездена от 18 до 25 тысяч человек. Для сравнения: при бомбардировке англо-американской стратегической авиацией Гамбурга на северо-западе Германии погибло около 34 000 человек…

 

 

 

Доля шляхетского слоя в населении Польши составляла 10-12%. Для сравнения — доля населения, сравнимого со шляхтой по роду занятий в Московии-России, вряд ли превышала 2%.

 

 

 

Фридеманн Бедюрфтиг, немецкий историк:

«Страна была превращена в пустыню. Такие города, как Кельн, Дрезден, Кассель или Дортмунд, уцелели лишь на треть; 40 процентов квартир были полностью разрушены или больше не подлежали восстановлению. В когда-то современных промышленных регионах Силезии и Рурской области дымились уже не фабричные трубы, а руины. Все 33 железнодорожные моста через Рейн и Везер, 22 из 34 мостов через Дунай рухнули, треть железнодорожной сети была выведена из строя. Электро- и водоснабжение работали кое-где и с перебоями. По этому хаосу блуждали миллионы людей в поисках пристанища и пищи, в поисках друзей, детей, родителей. Это были те, кто потерял кров в результате бомбежек, и беженцы с Востока; освобожденные с принудительных работ и бывшие заключенные. И это были прежде всего женщины и дети, старики и калеки, так как свыше 4 миллионов мужчин погибло, 12 миллионов были в плену. И все они вместе потеряли средства к существованию, потеряли тем или иным образом родину… Будущее представлялось мрачным, многие вообще сомневались, будет ли оно вообще как таковое. Резко подскочил процент самоубийств, прежде всего там, где к нищете добавлялось злоупотребление властью оккупантами, которые и женщин рассматривали как добычу.

Права побежденных? Но тогда мир скорее задавался вопросом, должны ли вообще распространяться на немцев права человека. Противники, попутчики или соучастники преступлений национал-социалистической системы – все они, будучи немцами, стояли у позорного столба, отвергнутые семьей народов, ужасавшейся творившимися в концентрационных лагерях преступлениям и непостижимым сообщениям из фабрик смерти. Тут не помогали заверения, что я, мол, ничего об этом не знал, ничего с этим общего не имел и как минимум в душе всегда был «против». Наоборот, это еще больше вредило правдоподобности слов немцев: как это коричневая масса вдруг превратилась в народ борцов Сопротивления с Библией на каждом ночном столике? …

…С востока Германии, из Судетской области и из Юго-Восточной Европы в общей сложности 12 миллионов человек были переселены в Западную Германию и 4,4 миллиона – в советскую оккупационную зону. Свыше 2 миллионов при этом погибло…

В первую послевоенную зиму нужда приняла опустошающие формы. … Советский нарком внешней торговли Анастас Микоян рассказывал о посещении Берлина: «Люди едят траву и кору деревьев». Те, кто мог отвоевать место на подножке поезда, ехали добывать продукты в сельскую местность, где положение было несколько лучше. В городах процветал «черный рынок»; хозяевами положения были те, кто мог предложить масло и сало, а настоящими Крезами сделались обладатели «Лаки страйк» и «Кэмела». На американские сигареты можно было выменять все…»

 

 

 

Немецкий экономист и государственный деятель. Отец — католик, мать — протестантка. В трёхлетнем возрасте он перенёс полиомиелит, после чего у него пожизненно осталась деформированной правая нога; а в https://www.historion.org/wp-content/uploads/2017/02/Screenshot_19-6.jpg1918 году на фронте он получил ранение — перелом левого плеча со значительной атрофией левой руки.

Он стал экономистом, принципиально не ввязывавшимся в общественные распри 20-30 годов. Но его научная работа оказалась несовместима с нацизмом, его «ушли» из Нюрнбергского института экономических исследований, где он проработал много лет, и он устроился под крышей так называемой «имперской группы промышленности» — там собрались ученые-экономисты, которые, особо себя не афишируя, разрабатывали план хозяйственной реформы, которая понадобится после того, как рухнет нацистский режим.

Почти сразу же после разгрома Германии он становится организатором экономики лежащей в руинах страны. Прикрываемый авторитетом, жесткостью и политическим мастерством первого послевоенного канцлера Аденауэра, Эрхард получил возможность осуществить давно задуманные им реформы буквально «с чистого листа».

Он ввел в обращение новую немецкую марку, полностью отменил какое бы то ни было государственное планирование, ликвидировал централизованное ценообразование, снизил налоги, предоставив поднимавшимся из небытия предприятиям полную свободу деятельности. Стабильная экономика с дешевой рабочей силой стала наполнять мировой рынок, остро нуждающийся в товарах, своей продукцией. Темп роста германского ВВП в 50-х гг. оказался самым высоким среди развитых стран, а темпы роста цен — самыми низкими.

При этом государство, сбросившее с ног гирю непомерных военных расходов, использовало собираемые налоги для обеспечения полной трудовой занятости населения, перераспределяя национальное богатство для оказания социальной помощи всех видов — пенсий, медицинского страхования, страхования по безработице и пр.

Он отверг распространенные иллюзии о том, что Германия сможет стать мостом между Востоком и Западом, и строго определил Германию как страну западной культуры — страну свободной рыночной экономики, политической демократии при обеспечении основы либерализма — прав человека, сделав её одним из столпов западного общества. По праву считается послевоенным «отцом германского экономического чуда».

 

«Никакая экономическая ситуация не может быть настолько безнадежной, чтобы решительная воля и честный труд всего народа не смогли справиться с ней»