В конце 19-го в начале 20-го века начался второй этап промышленной революции. Он принес — впервые в мировой истории — такие изменения в жизни десятков миллионов людей, такие колоссальные новые возможности, о которых они могли раньше только мечтать. Одновременно, рука об руку с техническим, естественнонаучным прогрессом в общественном сознании поднялась и окрепла мощная волна требований демократизации государственной жизни, которая после многих веков правления монархий привела ко «второму рождению»  демократии, еще понимаемой, как правление большинства. Примерно с этого времени и начинается современная история массовых движений, валы, которых — один за другим — раздирали и продолжают раздирать европейскую цивилизацию на протяжении почти полутора веков и внутри одного из которых имеем удовольствие жить и мы.

     Завоевание достаточно примитивно понимаемого народовластия порождает иллюзию, что уж теперь-то никто и ничто не помешает воплотить мечты народные в реальность, построить, наконец-то, царство всеобщего счастья, а с меньшинством, которое попробует этому противиться, разберутся «кому положено». «Мы, наконец-то, в своем праве!». И с разных концов доносится примерно одно и тоже: «Довольно жить законом, данным Адамом и Евой, клячу истории загоним! Левой! Левой! Левой!»

     «В Европе [+США] впервые появляется тип человека, который не считает нужным оправдывать свои претензии и поступки перед другими, ни даже перед самим собой; он просто показывает, что решил любой ценой добиться цели. Вот это и есть то новое и небывалое: право действовать безо всяких на то прав» (Ортега-и-Гассет).

     Все сложные конструкции, создаваемые для согласования интересов различных слоев общества, вся десятилетия и столетия отлаживаемая «тонкая настройка» общественно-государственных механизмов народовластия полетели к черту — главным для «восставших масс» были всеобщее равенство и сплоченность народа в единую семью (итал. fascismo — «связка», «все вместе»).

     Затопившим общественную арену массам и их лидерам были чужды и христианское понимание индивидуальной свободы, и христианское представление о месте человека в мире и о его предназначении. Едва скрываемое (Италия, Германия) или открыто агрессивное (СССР) неприятие христианства со стороны национальных лидеров «восстания масс» 20-го века, конечно же, не было случайностью — противостояние их практики и Книги было принципиальным.

==================================

     Тексту, легшему в основу европейской цивилизации, около трех с половиной тысяч лет. В Десяти заповедях зафиксированы основные предписания, которыми люди должны руководствоваться в своей жизни, и которые народ, иври, пронес через все века порабощений, возвышений, катастроф, изгнаний. Каменные плиты с высеченным на них текстом Декалога, шесть веков хранились в самом священном для евреев месте, Храме Соломона в Иерусалиме, пока не были утрачены во время разрушения города очередным завоевателем. Но текст их евреи сохранили и до сих пор хранят его, как величайшую святыню.

     Эти «еврейские штучки» — все эти «не убий», «не сотвори себе кумира», «чти отца твоего и мать твою», «не прелюбодействуй», «не кради», «не произноси ложного свидетельства», «не желай ничего, что у ближнего твоего» — противоречат органичным желаниям человека, естественным его хотениям, врожденным его инстинктам. А Создатель сказал, что — нельзя. Так на «естественного» человека впервые была накинута религиозная узда. Он продолжал, конечно, и клятвопреступничать, и убивать, и прелюбодействовать, и красть и творить себе кумиров, но — что очень важно — отныне все это стало считаться грехом, и в конце времен за это полагалось страшное воздаяние свыше — вечный Ад со всеми его «прелестями».

     Так, еще на ранней заре цивилизации, проявилось противопоставление, противоборство двух начал, которые и через тысячелетия, меняя названия, сохраняют суть противостояния первозданного хаоса и культуры, а в современных политизированых терминах — фашизма и либерализма.

     А через тысячу триста лет в том же народе появился Некто, проповедовавший вещи и вовсе немыслимые, ни с чем не сообразные, которым противилось все естество человеческое, которое к тому же было освящено предписаниями древнего Закона, тысячелетней традицией и обычаями:

«Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду»

«Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

«Вы слышали, что сказано [древним]: «око за око, и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду».

«Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего». А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».

«Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

     Вряд ли иисусова проповедь, в отличие от зажигательных призывов земных вождей, могла вызвать отклик в массе «простого народа», слишком необычна, непривычна она была, слишком высокие — запредельные — требования предъявляла она «нормальным» людям. Но были и те — и было их не так уж мало — кого эта проповедь проняла до глубины сердец. Глубокое осознание своих грехов ломало их прошлые жизни, заставляло отказываться от радостей, комфорта этого мира, гнало в пустыни, горы, леса, на голод, холод и зной. Уходившие от мира сбивались в общины-монастыри, учились жить вместе в молитвах Создателю и трудах. 

     Энтузиасты-миссионеры шли в города и селения и разносили Благую весть о возможности Спасения, избавления человека от греха, смерти и мук Ада, о возможности обретения человеком вечного блаженства в Царстве Небесном, о том, что Спаситель, посланный Создателем мира, уже приходил, в муках позорной казни на кресте искупил Своей жизнью людской страх смерти в геенне огненной, и, воскреснув, указал уверовавшим в Него путь к Спасению.

     И столетиями эти люди пытались осознать, вместить в себя «безумие креста», превратившегося из орудия самой позорной земной казни в символ нового Учения. А безумным в земной жизни Христа было всё. Его проповедь вопиюще противоречила всему, к чему люди привыкли, чем жили. Чего стоила одна Его Нагорная проповедь, в которой Десятисловие было доведено до пределов совершенно немыслимых — «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас»; «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»…

     И с этим Он призвал избранных Им идти к людям, живущим в реальном мире, наполненном грехами и соблазнами! Добровольно отказаться от силы и власти, от земной, посюсторонней логики и мирской мудрости, от повседневного здравомыслия — «не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться», «ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам«…

     И с первых апостолов и доныне, вот уже две тысячи лет, в одиноких пещерах и кружках богословов и философов, в монастырских кельях, а потом и в университетских диспутах оттачивалось это осознание, постепенно формировался слой церковных, а потом и вполне светских, людей, противостоящих напору косной массы, едва затронутой христианским воспитанием и с пол-оборота готовой в любой момент взорваться жестокой глупостью и лютостью. Донести до этой массы великие и парадоксальные идеи веры, идеи любви, кротости, жажды правды, милости, всепрощения стало главным делом разрастающейся с каждым веком европейской культуры во всех ее проявлениях.

     Уже третье тысячелетие христианская элита общества упорно строит и цементирует корку над океаном стихийных, неконтролируемых страстей человеческих, подспудно тяжко клокочущих под ее ногами. И не дай бог прорваться этой корке тысячелетиями наслаивавшейся христианской культуры, провалиться в эту вязкую пучину — последствия оказываются, как это не раз уже бывало, ужасающими, гибельными для тысяч, потом десятков, а затем и сотен миллионов людей. Возвращение же опомнившихся «восставших» после таких катастроф в более или менее человеческий облик занимает десятилетия.

    Проповедь снижения уровня жестокости и насилия между людьми, образование, музыка и живопись, литература и театр  — все то, что называется в самом широком смысле культурой, все, что способствует смягчению нравов — все это вырастает из одного корня, из впервые произнесенной проповеди на берегу Тивериадского озера, противосставшей мутному, темному хаосу ненависти и зависти в людских душах — как в те времена, так и доныне. Она не стала нерушимым законом людского сообщества, но жутко себе представить во что бы оно превратилось, что бы с ним сталось без нее, от каких лютых мерзостей удержала она за два последних тысячелетия десятки миллионов людей.

 

=====================================

     С выходом на общественную арену в начале 20-го века массового общества опасность неконтролируемых спонтанных социальных и военных взрывов возросла многократно.

     Возродилась, казалось, давно «умершая» демократия — равноправие всех граждан, право каждого участвовать в управлении, влиять своими голосами на решения своих правящих слоев. И тут выяснилось, что затопивший общественную жизнь, вал «новых» европейцев, едва начавших осваиваться в мире демократии, оказался весьма мало затронут тем, что называлось христианской культурой со всеми ее религиозными запретами и ориентирами. И в этом таилась страшная опасность, далеко не всеми в старых традиционных элитах осознаваемая.

     Так кто были эти недохристианизированные «новые европейцы», которым предстояло сыграть столь роковую роль в истории христианской цивилизации в следующие полтора века? Для описания их мы сделали подборку из наблюдений и мыслей испанского философа и культуролога, сделанные еще в 20-е годы, но актуальные при анализе всех трех приливов «восстания масс»- Хосе Ортеги-и-Гассета.

     И корка христианской цивилизованности в начале века треснула так, что мало не показалось никому. Едва обустроенный мир погрузился в раскаленную пучину ненависти всех ко всем, а технические чудеса минувшего века обратились в смертоносное оружие. В результате 20-й век стал самым кровопролитным в мировой истории — в его войнах безвозвратно сгинуло не менее 130 миллионов человек.

     Начался он Первой мировой, когда огромные массы «новых европейцев» чуть ли не всех народов христианской цивилизации, благополучно забыв о том, кто они, зачем они пришли в этот мир, с воинственным восторгом вцепились друг другу в глотки. Итог — кровавое крушение и распад на разоренных пространствах трех великих имперских организмов и появление на их месте новых, ставших независимыми народов, готовых, в свою очередь, продолжать убивать. Страшные итоги (21,5 миллиона человек погибших) бессмысленной, по сути, войны отрезвили не всех.

     В 20-30-е годы века разбитые и недовоевавшие державы резко и кардинально изменили внутреннее устройство и, наращивая свой военный потенциал, поставили перед собой новые, глобальные цели. Установленные в 20-30-е годы в России, Италии и Германии режимы широко открыли шлюзы разнузданной человеческой «органике», которая вырвалась, уже ничем не сдерживаемая, на волю, осознала свою силу, придумала себе подходящие (вообще-то, совершенно безумные) идеи, поставила себе цели — и ринулась на их достижение. 

     Восстание против либерализма стихийной демократии масс (везде и всегда непринужденно перетекающей в жестокие диктатуры) стоило человечеству свыше 70 миллионов прямых жертв, а с количеством погибших в Первой мировой число жертв возросло уже до сотни миллионов, а с прибавлением умерших от эпидемий, сопровождавших обе эти мировые войны, достигло уже каких-то совершенно астрономических масштабов. Чтобы снова загнать этого человека-зверя в относительно безопасные для него самого границы, в середине 20-го века потребовалось шесть лет жесточайшей «горячей» войны, а затем еще сорок пять лет войны Холодной.

     После 1945 года мир постепенно стал приходить в себя. Итальянцы на много лет привели к власти христианских демократов, постгитлеровская Германия после страшного военного разгрома на много лет также сделала выбор в пользу христианских партий, но в отношении бывшей Российской империи/СССР все было сложнее и безнадежней — ни о каких «избирателях», ни о каких «выборах», ни о каких «христианских демократах», а уж тем более «либерализмах» давно уже и речи не шло.

     Новый лидер «свободного мира», США, колоссальными вливаниями в экономику разгромленной Европы, организацией новой системы мировых финансов сумели создать оборонительный блок западноевропейских государств, сплотить их перед лицом угрозы с Востока, подкрепить его собственной огромной и год от году возрастающей военной мощью — в новой, «Холодной», войне на истощение шансов на победу у СССР не было никаких. Божьи мельницы мелют медленно, но, наконец, к концу 80-х настал черед и последнего оплота антихристианского антилиберального «советского» произведения, — мало чем отличавшийся от германского фашизма советский коммунизм, год от году угасая, к концу тысячелетия «сгорел на медленном огне своего бессилия».

     «Всеобщего счастья» ни под сенью серпа с молотом, ни свастики, ни пучка розог ни у кого не получилось. Для характеристики того, что у всех народов нашей цивилизации в итоге вышло, как нельзя лучше подойдет определение, данное Достоевским: «Дай всем этим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое, бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями всего человечества». Да, «грубое, слепое, бесчеловечное» здание рухнуло «и было падение его великое». На том мировая схватка конца второго тысячелетия завершилась. 

     В какой-то момент появилась даже иллюзия, что либеральная демократия западного образца победила окончательно и стала конечной точкой социокультурной эволюции человечества, что дальнейшее развитие цивилизации пойдет преимущественно по пути технологического совершенствования. Но все эти досужие мечтания были сметены в начале века новой волной «восстания масс», вырвавшихся на авансцену народных движений. Период относительной стабильности и предсказуемости оказался сравнительно недолгим. По образному выражению одного из политиков «Каникулы истории закончились» — с самого начала второго тысячелетия от Р.Х. началось очередное возрождение и обострение вековечной борьбы против основ христианского либерализма.

 

==================================================

     За десятилетия после окончания Второй мировой войны либеральные демократии по обе стороны Атлантики привыкли к достаточно спокойным эволюциям общих для всех общественных систем, когда в борьбе за власть конкурируют традиционные крупные и мелкие партии и на ней воспитываются, «обкатываются» и постепенно входят в политическую жизнь новые поколения элит, а масса избирателей выбирают своих представителей из устоявшихся партий, которые в свою очередь борются за власть.

     Но в начале 21-го века эта традиция была опрокинута. Всеобщее оживление, возбуждение электората привело к появлению массового желания сломать эту ставшую привычной конструкцию и взять политику в собственные руки.

     Прозевавшие «сетевую революцию» самоуверенные демократии натолкнулись на сильнейший кризис доверия своих граждан в отношении чуть ли не всех своих основных «столпов». Внезапно открывшаяся картина реальных настроений многомиллиардных масс пользователей социальных сетей выявила огромную опасность, угрожающую завалить все здание западной цивилизации, с таким трудом столетиями возводившееся поколениями христианских элит. Новорожденное технологическое чудо соцсетей позволяет сегодня осуществлять «народные чаяния» большинства не в некоем виртуальном пространстве, а в самом, что ни на есть, реале.

      Постоянно ведущийся мониторинг состояния массовых общественных мнений выявлял растущее год от года ощущение неблагополучия в настроениях десятков и сотен миллионов людей. Социологи ныне определяют уровень доверия к основным институтам либеральной демократии, как самый низкий за всю историю его измерения.

     В толще населения непосредственно и все более остро ощущается неблагополучие человека в стремительно глобализующемся мире, невозможность для отдельного человека независимо войти в эту огромную систему глобализации и повлиять на ее сложные и неумолимые законы, противостоять унификации и стандартизации жизни и культуры. Это вызывает стремление использовать возможности демократии для радикального вмешательства в общественные дела, смены лидеров, более непосредственного участия в формирование властей любого уровня.

     В последнее десятилетие века появилась Всемирная паутина, создавшая единое мировое информационное пространство, а в первые годы нового тысячелетия стали возникать первые социальные сети — общедоступные платформы для общения людей друг с другом. С появлением Всемирной паутины и ее порождения — социальных сетей —  у ранее пассивных слоев населения появились совершенно новые и широчайшие возможности знакомится, общаться, искать сетевых «друзей», бездумно поглощать неимоверное количество рекламы и выплескивать в виртуальное пространство свои пристрастия, впечатления, мнения, настроения, страхи, ощущения одиночества и несправедливости мира, по-человечески понятных надежд на то, что кто-то или что-то защитит их, вырвет из рутины повседневности, придаст новый смысл их жизням.

    «Восстание масс» в христианской ойкумене захватывает сейчас все более широкие массы новых участников — забурлившая активность дотоле молча принимавших привычный статус-кво избирателей приводит во власть все более радикальных деятелей, спешащих поучаствовать в переделке сложившегося миропорядка. Широкий демократизм национальных систем правления, еще недавно сдерживаемый стабильностью партийной организации политической жизни, приводит ныне к неожиданным результатам — к власти при восторженной поддержке ранее «молчаливого большинства» начали прорываться самые оголтелые и некомпетентные популисты, которые выкидывают такие «коленца», от которых не здоровится никому, включая, прежде всего, самих их избравших.

     Выборы последнего десятилетия в евроамериканском мире показали резкие изменения, происшедшие в общественных настроениях более половины населения. Они показали, что избирателям, надоели, наконец, многолетние усилия прошлых правительств по методичному распутыванию сложных клубков противоречивых разнонаправленных интересов как внутри общества, так и на международной арене.

     Доверие к избирательной и судебной системе, к состоянию образования и здравоохранения, к массовому наплыву иммигрантов падает, и избранные законодательные и исполнительные органы власти, по мнению большинства людей, не справляются со своей работой. Устойчивое большинство опрашиваемых граждан уверены в необходимости глубокого реформирования общественно-государственной системы, а достаточно многочисленное меньшинство выступает даже за пересмотр всего либерально-демократического образа правления, предлагая весьма жесткие альтернативы, утверждая, что диктатуры со всеми проблемами справляются лучше. Половина опрашиваемых думают, что не избираемые депутаты, должны принимать решения, а надо довериться специалистам-экспертам, которым виднее, что для страны будет лучше; а четверть — и вовсе полагает, что нужно создать систему, при которой сильный лидер может принимать решения без вмешательства парламента и судов.

     Уверенное большинство (под 70 процентов) требует «прямой демократии», при которой сами граждане непосредственно участвуют в демократической системе, в которой не выборные должностные лица, а сами граждане обсуждают основные местные и общенациональные вопросы, чтобы решить, что станет законом. А это ставит под вопрос все отлаживаемые десятилетиями механизмы демократии — проблема в том, что неоднократно предпринимаемые попытки ввести «прямую демократию» показали, насколько легко и непринужденно они оборачиваются откровенными диктатурами, сменить которые можно уже только силой.

     Социальные сети «христианского» сегмента Паутины выявляют наличие унаследованных от предыдущих поколений неистребимых, часто подсознательных, не осознаваемых разумом фобий,  которые под затвердевающей «христианско-либеральной» коркой проявляются инстинктивным неприятием любого «чужого»  («позолота сотрется, а свиная кожа останется»…).

     Весьма характерно, что высочайшая степень вовлеченности людей в социальные сети (до 90 процентов населения) сочетается с весьма невысоким уровнем общения в них. Если на ранней заре соцсетей первые миллионы пользователей пытались обмениваться мыслями, что-то обсуждать, то очень скоро вал новых пользователей перехлестнул первые платформы, это новое большинство перешло в гораздо более краткий Facebook, затем началось распространение еще более коротеньких твитов (Х), а затем и вовсе бестекстовых картинок Instagram или череды крошечных видео TikTok, а то и вовсе исчезающих по ходу общения информашек Snapchat и т. п..

     Это признак того, насколько «разбуженные» возможностями социальных сетей, почувствовавшие вкус общественной активности люди не готовы перехватить у прежних элит роль лидеров «свободного мира», насколько «сырыми» еще были люди, коллективные создатели огромной экономической и военной мощи Америки и Европы, от которых теперь зависели, без преувеличения, судьбы всего мира. И речь идет не только и не столько об избираемых ими «вождях», а о подспудных, истинных ценностях большей половины евроамериканцев, которые они взялись реализовывать как внутри своих стран, так и за их пределами.

     Информационные технологии влили в виртуальное пространство новую, огромную массу людей, которым еще долго предстоит осваиваться в мире христианской цивилизации и не скатываться в стихию «неандертальской морали».

__________________________

     После устранения «советской» угрозы Европа за полтора десятка лет успела привыкнуть к безопасности, к взаимовыгодному сотрудничеству с новой восточной соседкой. Она построила свою экономику под обильные поставки российских энергоресурсов, и получила возможность резко, больше, чем вдвое, снизить свои военные расходы и пустить их на подъем благосостояния своего населения. Построив свое экономическое благополучие на российском газе и нефти, она не отнеслась всерьез к российским угрозам о готовности к «решительным действиям по защите своего суверенитета» вне своих государственных границ — там считали эти настроения лишь долгим эхом поражения в Холодной войне, которые постепенно должны рассосаться, забыться и сойти на нет.

     И она недооценила того, что недавно, вроде бы, вернувшаяся в лоно своей цивилизации Россия, едва вылезшая из под архаичных обломков СССР и подкопившая западного опыта и технологического потенциала, тем не менее была оскорблена унижением своего разгрома в Холодной войне до глубины народной души.

     Но главное, Старый свет явно недооценил главную угрозу всей евроамериканской цивилизации, которая в новом тысячелетии замаячила по ту сторону Атлантики, — в самой мощной экономической и военной державе, США, именно в это время поднялся вал очередного «восстания масс». Это должно было отразиться на всей устоявшейся системе не только европейской, но и мировой безопасности, а это несло в себе цивилизационную угрозу гораздо большего, глобального масштаба

     Семь десятилетий, с самого начала западного военного союза, НАТО, мир обеспечивался, прежде всего, американской военной мощью вместе с вооруженными силами европейских союзников. Хозяйничанье «новых людей» США опрокинуло тщательно выстроенную систему, в которой Западный мир мог чувствовать себя и жить в безопасности.

     Половина взрослого населения США, так называемых «простых» американцев, дважды (2017-21 и 2024-…) приводила в Белый дом своего лидера Дональда Трампа, с которым, помимо полного спектра общих фобий, у него давно была общая «органика», общий эмоциональный настрой, общее восприятие мира как поля для сделок без каких бы то ни было «высших принципов». Он стал выразителем вырвавшейся на простор стихии «мы самые сильные, «мы самые богатые», «мы все можем»

     Такое видение мира прекрасно сформулировал глава администрации Белого дома: «Мы живем в мире, где люди могут сколько угодно говорить о международных нормах и тому подобном, но реальность такова, что миром управляет власть, сила и авторитет. Это железные правила, существовавшие с незапамятных времен» (2024). Это именно те принципы, которыми руководствовались люди на протяжении всей человеческой истории — «Разве право существует? Разве стоят чего-нибудь разные идеи?. Только один принцип принимается в расчет – …сила. Ее и требуйте, и прочь все остальное. Сила! Это звучит громко и ясно. Сила – это кулак. Вот и все!» (начало 20-го века). Это та самая древняя «неандертальская мораль», которой противостала христова проповедь и борьба  с которой продолжается уже третье тысячелетие.

     Новая администрация Белого дома, которой отдала свои голоса большая часть избирателей, стала рассматривать дотоле единый оборонительный союз, как нечто от себя отдельное, которому она отныне ничего не должна. В самый острый период военного противостояния с Россией она поставила взаимоотношения с Европой на чисто коммерческую основу и потребовала свою долю в обороне оплачивать. Так что, единственной преградой перед российской экспансией осталась который год истекающая кровью Украина, отчаянно защищающая себя, а заодно и границы Западного мира. Теперь только от ее стойкости начала зависеть судьба новой системы безопасности Европы.

     Континент, попавший между американским молотом и российской наковальней и осознавший, что на помощь американцев рассчитывать больше не приходится, что привычная система безопасности разрушена, начал перед опасностью с Востока резко наращивать собственные вооруженные силы. Но для того, чтобы восстановить военное производство, насытить войска новым оружием, набрать и переобучить армии потребуется несколько лет. А также, — и это самое главное и трудное — пожертвовать былым благополучием и вновь привить европейцам способность и готовность воевать за свой мир.

     Третья волна «восстания масс» смешала все карты мировой политики и уже начала приносить первые человеческие жертвы начавшегося бардака. Чем все это на сей раз закончится при нынешних идиотах-себялюбцах, во власти и при слепо верящим своим кумирам массам — сказать невозможно. К чему может привести разгул инстинктов, вырвавшегося из пут христианской культуры зверя при нынешней силе полученных им средств уничтожения себе подобных — об этом страшно даже думать. Артиллерия с пулеметами «первой» волны, танки с самолетами — во второй, «ядерка» с искусственным интеллектом — в третьей… — до чего только не дойдет изобретательность людская, особенно в сочетании с жаждой справедливости и нежеланием, неспособностью видеть все последствия своих действий….

     Противостояние христианского либерализма и «неандертальской морали» продолжается. Мы входим очень большую войну. Чем дело закончится на этот раз, одному богу известно. Молиться можно только об одном — чтобы финальная стадия решительного столкновения не произошла при нашей жизни.