Советский журналист
«18 октября. Кто автор всего этого кавардака, повального бегства, хищений, смятения в умах? …Кругом кипит возмущение, громко говорят, кричат о предательстве, о том, что «капитаны первыми сбежали с кораблей» да еще прихватили с собой ценности… Истерика наверху передалась массе. Начинают вспоминать и перечислять все обиды, притеснения, несправедливости, зажим, бюрократическое издевательство чиновников, зазнайство и самоуверенность партийцев, драконовские указы, лишения, систематический обман масс, газетную брехню подхалимов и славословия… Страшно слушать. Говорят кровью сердца… В очередях драки, душат старух, давят в магазинах, бандитствует молодежь, а милиционеры по 2-4 слоняются по тротуарам и покуривают. «Нет инструкций…» …Кто навязал нам этот позор? Люди, которые первые трубили о героизме, несгибаемости, долге, чести…»
Глобальная агрессия фашистского блока. 1941–1942 годы
Прекрасный драматург и человек — «Пять вечеров», «Осенний марафон», «Дочки-матери», «Старшая сестра»…
«Тогда еще не было в армии ни дедовщины, ни самоубийств. Но было другое. Не отпускали из армии даже после того, как отслужишь положенное. «Ты сколько служишь?» – «Три года. А ты?» – «Четыре года. А ты сколько?» – «Пять лет». И непонятно было, это что, на всю жизнь – казарма? Нас копили, пока война не начнется…
Нас копили, копили, пока война не начнется. Она началась совершенно неожиданно. В тот день нас повели строем смотреть кино в Доме Красной армии под Полоцком, где мы служили. А я тихонько остался за воротами, чтобы посмотреть на женщин. Посмотреть, как они стучат каблучками. Сколько я их тогда увидел! Как они все были прекрасны! Так на всю жизнь у меня и осталось. И вдруг вываливается из Дома Красной армии наше подразделение, все обнимаются, целуются, кричат. Я к ним: «Что случилось, что?» Они счастливые: «Ты что, не слышал? Там объявили – война!»
Боже мой, война, какое счастье! Наконец-то свобода! Две недели, мы кого-то побеждаем, захватываем. Потом армия не нужна, нас демобилизуют. А до этого еще дороги туда – на Запад. Мы идем этими дорогами. Потом возвращаемся домой. Это было такое счастье! Мы шли по городу Полоцку, пели песни и смотрели на женщин, которые стояли у дверей и плакали. Ну, думаю, дуры! Мы орем на политрука: «Да Буденный уже взял Варшаву, Ворошилов подходит к Берлину, а мы-то когда?» – «Ладно, успеете, успеете…»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Малозначительный государственный деятель советской эпохи, формально являвшийся главой СССР. Его образ увековечен во множестве географических названий, статуй, бюстов, памятных досок. Слава богу, что хоть древней Твери успели вернуть историческое название…
«Капиталистический мир полон вопиющих мерзостей, которые могут быть уничтожены только каленым железом священной войны» (май 1941 года)
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Советский дипломат, накануне войны — первый заместитель наркома иностранных дел
«Фронт второй империалистической войны все расширяется. В него втягивается один народ за другим. Человечество идет к великим битвам, которые развяжут мировую революцию… Конец этой второй войны ознаменуется окончательным разгромом старого капиталистического мира… Между двумя жерновами – Советским Союзом, грозно поднявшимся во весь свой исполинский рост, и несокрушимой стеной революционной демократии, восставшей ему на помощь, – в пыль и прах обращены будут остатки капиталистической системы»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Из крестьян. Отличился в Первую мировую — за лихие кавалерийские налеты награжден был Георгиевскими крестами всех четырех степеней. В Гражданскую стал командиром Первой конной армии, сыгравшей важную роль в боях на Юге, но потерпевшей жестокое поражение на Западе, в Польше. В 1935 году стал одним из пяти Маршалов СССР. Сумел выжить в сталинской «мясорубке», перемоловшей накануне Второй мировой войны практически весь высший и средний командный состав Красной армии. После нападения Германии неудачно командовал фронтами и особой роли в дальнейшей войне не сыграл
«Мы подчас витаем в очень больших оперативно-стратегических масштабах, а чем мы будем оперировать, если рота не годится, взвод не годится, отделение не годится?»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Партийный функционер, в начале 20-х годов был фактическим личным секретарем Сталина, один из организаторов «большого террора» конца 30-х годов, отличался патологической подозрительностью и беспредельной преданностью Сталину. По его докладу в 1941 году было расстреляно все командование Западного фронта, на которого взвалили всю ответственность за поражения первых недель войны, а в начале 1942 года в Крымской катастрофе было уже не на кого свалить ответственность за поражение — Мехлис поплатился за свое «командование» понижением в звании, но не жизнью, а сразу после войны он вновь «выплыл», назначенный министром Государственного контроля. Умер в своей постели за две недели до смерти своего «босса»
«…Опыт боев [в сентябре 1939 г.] показал, что во многих частях имелись многочисленные и позорные случаи паники. Отдельные руководители вместо того, чтобы панику пресекать в корне, попадали под влияние паникеров. Это приводило к стрельбе по своим. Паника – худший враг во время войны. Разобрать в каждой части все случаи паники и заклеймить паникеров…
…Определить потери убитыми и ранеными, как во время боев, так и в результате неорганизованности и паники»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
«Наша война с капиталистическим миром будет войной справедливой, прогрессивной, Красная Армия будет действовать активно, добиваясь разгрома врага… и перенесения боевых действий на его территорию. Речь идет об активном действии и победе пролетариата и трудящихся капиталистических стран, об активном действии, когда инициатором справедливой войны выступит наше государство, РККА»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Советский историк, 2000 год
«Документы, позволяющие ознакомиться с ходом боевой учебы в частях БВО и КВО [Белорусский и Киевский военные округа] в 1936-м – начале 1937 года… рисуют одинаковую картину безобразной постановки обучения бойцов и младших командиров… «Много бойцов и командиров, – отмечал в своем приказе от 2 января 1937 года Уборевич, – не являются на занятия, а прогуливают время преступно». Масса красноармейцев по обыкновению отвлекалась на всевозможные хозработы.
…Безобразной была методика обучения… …Устройство винтовки изучали без самой винтовки, подготовку телефона к выходу в поле – без телефона. Принятый в русской армии индивидуальный метод подготовки стрелка был забыт, …правила изготовки к заряжанию разъясняли сразу целой шеренге… Традиции русской армии, где «на всех занятиях жучили лихо, закаливали, муштровали, тянули, отшлифовывали», и здесь были утрачены начисто»;
«Любопытно… просмотреть стенограмму совещания при ЦК ВКП(б) 14–17 апреля 1940 года, на котором обсуждался опыт боев в Финляндии. Все, на что один за другим жалуются его участники-фронтовики: патологическое пренебрежение разведкой и охранением флангов, неумение командира управлять своим подразделением в бою, скученность боевых порядков атакующей пехоты, ее неумение вести ближний бой, общая слабая подготовка отделений, взводов, рот, отсутствие должного взаимодействия с артиллерией и танками – все это, как видим, было присуще РККА и до ее «чистки», еще в 1935-м – начале 1937 года. Таким образом, вопреки утверждению Г.К. Жукова и общепринятому мнению, на выучку самого многочисленного рода войск – пехоты – 37-й год не повлиял»;
«Репрессированные в 37-м командиры были подготовлены сами и готовили войска так же плохо, как и те, кто пришел им на смену. И в низкой боеспособности Красной армии 1938–1941 годов виноват отнюдь не 37-й год»;
«…Корни катастрофы 41-го года уходят не в 37-й, а в 17-й! Именно тогда была сломана русская военная традиция вообще, и традиции обучения и воспитания солдата и офицера в частности»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Доктор исторических наук, профессор русской истории в Университете Южной Каролины
«В январе 1939 г. повышаются цены на ткани, готовое платье, белье, трикотаж, стеклянную посуду, в июле 1940 г. – на обувь и металлическую посуду, в январе 1940 г. выросли цены на сахар, в апреле – в 1,5–2 раза на мясо, рыбу, жиры, сыр, молочные продукты, картофель и овощи. Быстро росли цены на винно-водочные изделия (как и объемы их производства). Однако на хлеб, муку, крупу, макароны – товары наибольшего спроса – цены… не повышались.
В апреле 1940 г. нормы отпуска в одни руки основных продуктов питания в открытой торговле были уменьшены в 2–4 раза. В октябре 1940 г. последовало еще одно сокращение. Вводились нормы на продажу товаров, которые ранее продавались неограниченно»;
«В условиях негарантированного снабжения, чтобы прокормить себя и семью, рабочие и служащие были вынуждены бросать производство и целыми семьями по несколько дней и ночей стоять в очередях. … Между тем правительство требовало выполнения промышленного плана»;
«Производство лихорадило: росла текучесть кадров на предприятиях, падала производительность труда… Повсюду массовые прогулы, повальное отходничество из колхозов стали обычным явлением. Людям было не до работы. Их основной заботой стал поиск хлеба. …
Целью руководства было подавить всеобщее недовольство, вернуть людей из очередей за хлебом и бегства за мануфактурой на производство, заставить их работать.
Правительство решилось на ужесточение трудового законодательства. В течение 1940 г. и в начале 1941 г. вышла серия драконовских постановлений и указов. … Устанавливалась уголовная ответственность за опоздания и прогулы, запрещался самовольный переход рабочих и служащих с одного предприятия на другое.
Одновременно с ужесточением дисциплины на производстве развернулась настоящая война с очередями и продовольственно-мануфактурным десантом в городах. …
Постановления требовали выселять из городов «наехавших из разных областей спекулянтов и закупщиков на основе строгого соблюдения паспортного режима». … Во исполнение постановлений началось патрулирование вокзалов и поездов. Уход крестьян в города, однако, не прекратился: «голод – не тетка». Люди изобретали многочисленные уловки, чтобы обходить патрули.
Теми же постановлениями запрещались очереди на улицах у магазинов. За неподчинение – большой денежный штраф или привлечение к уголовной ответственности. Штрафами каралось и превышение нормы покупки: несколько раз отстояв очередь, люди покупали больше, чем разрешалось постановлениями СНК. Излишки изымались милицией. …
Очереди разгоняла пешая и конная милиция. Людей штрафовали, загоняли в грузовики и вывозили за город. Однако очереди не исчезали. Запрещалось стоять у магазинов – очередь, по свидетельству очевидцев, «уползала в глухие переулки или парки, где тряслась до рассвета, а под утро каждый последующий брал предыдущего сзади за локти и серая змея ползла через город к магазину». В ответ правительство запретило организовывать очереди во дворах, на площадях и бульварах. Не разрешалось стоять по ночам. Властями было изобретено так называемое переворачивание очередей: утром милиция перестраивала очередь так, что те, кто были в ее начале, оказывались в конце. Люди нашли новую уловку: они перестали строиться в очереди, а просто прогуливались перед магазином по принципу «за кем гуляете?» или делали вид, что ожидают трамвай»;
«Летом 1939 г. была введена закрытая торговля на угольных шахтах, торфоразработках, нефтепромыслах, медных рудниках и медеплавильных заводах, т. е. в отраслях, связанных с добычей стратегического сырья. С 1 января 1940 г. закрытая торговля была организована для рабочих и служащих железнодорожного транспорта. …
Введение закрытой торговли усугубляло положение, ибо… товары изымались из общих фондов снабжения населения. Так в 1940 г. закрытая торговая сеть Сызрани, обслуживая только пятую часть горожан, получала почти 90% товаров, предназначенных для продажи. В открытую торговую сеть Молотовской [Пермской] области, которая снабжала товарами около 65% городского населения, выделялось всего лишь 2–3% товаров, остальное шло в закрытую торговлю.
Но даже те группы населения, которые имели доступ к закрытой торговле, за исключением все более многочисленной партийной, советской и военной элиты, обеспечивались плохо. … Так, в 1940 г. работавшие в авиационной промышленности получали в закрытой торговле в месяц на семью (в среднем) 300–700 г мяса, 1–1,5 кг рыбы, 300 г масла. …
Партийная и советская номенклатура воссоздала сеть закрытых распределителей, подобных тем, которые существовали в период карточной системы 1928–1935 гг. Нормы в закрытых распределителях (обычно это были закрытые столовые и буфеты) были выше установленных СНК СССР норм продажи в открытой торговле. Товары брались из общих фондов, выделяемых наркомторгом для снабжения населения данной местности. Следовательно, местная власть самоснабжалась за счет ухудшения положения населения …
Оставленные центральной и местной властью на произвол судьбы, люди в условиях кризиса были вынуждены сами заботиться о себе. Они стали брать под контроль торговлю в близлежащих магазинах: наводили порядок в очередях, составляли списки покупателей, проводили проверки, следили за соблюдением норм продажи товаров. …
Такая «рационализация» торговли привела к тому, что магазины оказались фактически закрепленными за близлежащими улицами и кварталами. Чужаки – жители соседних улиц, кварталов или районов – в них не допускались. Как это делалось? В магазинах, например, на каждого покупателя в соответствии со списком заводилась карточка. Люди, приходя, называли номер карточки, брали продукты – карточка перекладывалась в другой ящик, чтобы не допустить повторной покупки. Устанавливалось точное время для получения товаров – опоздавшие уходили ни с чем. В других случаях хлеб разносили по домам. Утром семья сдавала в прикрепленный магазин сумку с обозначением фамилии и адреса, а вечером ей доставляли полагающуюся норму хлеба. Учетчиков и тех, кто доставлял продукты, выбирали сами жители и они же оплачивали работу. То, что не удавалось правительству, удалось населению: во многих городах и поселках очереди исчезали»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Историк и журналист
«Личность маршала Пэтэна, которого многие и по сей день считают спасителем Франции в первую мировую войну, не перестает быть предметом споров.
С 1940 по 1944 год он возглавлял французское правительство Виши, вступившее в союз с Гитлером. Это правительство было признано иностранными государствами. До 22 июня 1941 года в Виши находился советский посол. До 7 декабря – американский.
Для определенного числа французов, например для фанатичных католиков, режим Виши в 1940 году был совсем не плох. Им предоставилась возможность вернуться в старую добрую Францию, такую, какой она была до отделения церкви от государства, до изгнания церкви из школы и общественной жизни.
Практически весь французский епископат оказался на стороне Виши.
Кардинал Жерлье радостно восклицал в 1940-м:
– Работа, семья, отечество – эти три девиза Виши являются и нашими девизами. Маршал Пэтэн – это Франция, Франция – это Пэтэн.
Католический поэт Поль Клодель писал в те дни: «Франция освобождена от ига антикатолической партии – профессоров, адвокатов, евреев и масонов».
…Антисемитизм входил в духовный арсенал французского католичества. Когда в 1942 году начнется депортация французских евреев в лагеря уничтожения, кардинал Жерлье попытается их спасти, но будет уже поздно…
Французам никогда не хотелось признавать, что существовал французский нацизм, или по крайней мере предпочитали не говорить на эту тему. Но нацистов во Франции было предостаточно»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы
Член нацистской партии с момента ее зарождения. Адвокат, защищавший Гитлера в полутора сотнях судебных процессов. После разгрома Польши назначен Гитлером генерал-губернатором завоеванных территорий. На Нюрнбергском процессе был одним из 24 главных нацистских преступников и единственным, кто перед вилелицей полностью признал свою вину и раскаялся в содеянном
«Фюрер сказал мне: «…То, что мы сейчас определили как руководящий слой в Польше, нужно ликвидировать; то, что вновь вырастает на смену ему, нам нужно обезопасить и в пределах соответствующего времени снова устранить». Тот, кто у нас на подозрении, должен быть сразу ликвидирован… Речь может идти только об устранении руководящего слоя, а работящий народ должен выполнять полезную работу под нашей властью… Пожалуйста, помогите мне поддержать эту политику раскола! …Если мы выиграем войну, то тогда, по моему мнению, поляков и украинцев и все то, что околачивается вокруг генерал-губернаторства, можно пустить хоть на фарш»
Союз диктаторов и Новый порядок в Европе. 1939-1940 годы