«Исходным пунктом и поводом для начала студенческих волнений в Пекине 15 апреля 1989 года стала кончина Ху Яобана, бывшего генерального секретаря ЦК компартии Китая, сторонника реформаторского курса, весьма популярного среди интеллигенции.
Его отстранили от власти в январе 1987 года тоже после студенческих демонстраций, что еще больше укрепило его престиж и среди молодежи, и вообще среди тех, кто хотел экономические реформы дополнить политическими. …
…Генеральный секретарь ЦК и лидер реформаторского крыла Чзао Цзыян сделал в начале мая ряд заявлений, в которых с пониманием отозвался о беспокойстве студентов за будущее реформ…
13 мая радикально настроенная молодежь начала на на центральной площади Пекина голодовку, которая привлекла сочувственное внимание всего города. Начались демонстрации, в которых студенты составляли уже очевидное меньшинство.
С 15 по 20 мая на улицы Пекина вышли представители всех слоев общества. Общее число участников демонстраций колебалось от одного до двух миллионов. Наиболее распространенные лозунги призывали к свободе и демократии и требовали покончить с коррупцией властей. …
…Сам факт массовых демонстраций с резкими лозунгами означал поражение Чзао Цзыяна и его сторонников, которых обвинили в попустительстве массовым беспорядкам.
17 мая на заседании постоянного комитета политбюро было принято решение использовать армию, чтобы положить конец манифестациям. …В Пекине было введено военное положение.
Массовые демонстрации сразу же прекратились. … Пошла на спад и активность студентов, обосновавшихся на площади Таньаньмэнь. С 21 по 26 мая число митинговавших на площади уменьшилось с 300 тысяч до 7–10 тысяч. Очевидцы вспоминают: «Баррикады исчезли, магазины открылись, в город вернулась деловая жизнь». …
Призывы студентов к новым массовым демонстрациям уже не находили отклика. … В последние дни мая и в начале июня среди студентов стали мелькать подозрительные личности, призывавшие к заведомо опасным акциям. Некоторые утверждают, что это были переодетые сотрудники госбезопасности. …
В первом часу ночи 3 июня колонны крытых брезентом армейских грузовиков появились в северных, южных и западных предместьях Пекина. С востока к центральной площади войска приближались в пешем порядке – солдаты бежали строем по десять человек в ряд. … В районе гостиницы «Пекин» толпы людей преградили им дорогу. Уставшие, растерянные новобранцы остановились. Некоторые солдаты садились на тротуар. Студенты пытались объяснить им, что армии здесь делать нечего. Из ответов солдат следовало, что они совершенно не представляют себе, что происходит в Пекине.
Спустя какое-то время войска в беспорядке отошли назад. Но город уже был взбудоражен, десятки тысяч людей вышли на улицы.
На улицах, прилегающих к площади Таньаньмэнь, появились баррикады из бетонных блоков, металлических перегородок, остановленных автобусов. Возведением баррикад занимались не студенты, а в основном люди постарше – рабочие, служащие, торговцы. Протест против ввода войск, стремление преградить им путь было всеобщим.
Тем временем солдаты и полиция в разных частях города перешли к активным действиям: они разгоняли толпы и избивали людей. В ответ пекинцы стали вооружаться досками, кирпичами, арматурой. …
Вторжение армии началось в двенадцатом часу ночи. Войска вошли в Пекин с четырех сторон. Теперь солдаты знали, что им следует делать.
«Войска открыли огонь по баррикадам, – вспоминают английские журналисты. – От первых залпов жертв было мало, люди спрятались за автобусами. В несколько секунд солдаты взобрались на баррикады и открыли огонь с близкого расстояния по безоружной толпе. Началась паника. Люди кричали: «Фашисты! Звери! Ублюдки!» многие были убиты выстрелами в спину, то есть тогда, когда они разбегались.
Действия армии породили стихийное и жестокое сопротивление. Экипажи бронетранспортеров, подожженных бутылками с горючей смесью, сгорали заживо. Пытавшиеся выбраться и убежать солдаты попадали в руки разъяренных людей.
Пехотный офицер, застреливший из пистолета несколько человек, в том числе одну девушку, был схвачен толпой, кастрирован и с распоротым животом подвешен к борту пылающего автобуса.
После полуночи солдаты, расстреливая на бегу метавшихся в поисках спасения людей, начали окружать площадь Таньаньмэнь.
Около пяти часов утра 4 июня студенты очистили площадь. Некоторые из них были убиты и ранены по дороге в студенческие городки. …
Общее число погибших неизвестно. Китайское правительство назвало такие цифры: тысяча военнослужащих и двести горожан. Китайский комитет Красного Креста сообщил о 2600 убитых. Впрочем, городские власти тут же запретили медицинским учреждениям публиковать статистику жертв, и даже близких погибших не пускали в морги для опознания.
Так закончилась пекинская весна 1989 года. …
По данным американской спутниковой разведки, в конце мая к Пекину были подтянуты как минимум семь полевых армий общей численностью 350 тысяч человек. Причем, эти соединения принадлежали разным военным округам. На этом настоял Дэн Сяопин, желая, вероятно, связать круговой порукой вооруженные силы, не стремившиеся к участию в карательной акции»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Если бы существовал рейтинг исторических деятелей, которые в результате своих социальных экспериментов загубили наибольшее число людей, то на вершине его был бы даже не Сталин или Гитлер, но именно он — Председатель Мао
«Сейчас мы расстаемся и будем находиться в разных мирах. Да будет мир каждому из нас. Эти несколько слов могут оказаться последним посланием тебе. Человеческая жизнь ограничена, но революция не знает границ. В борьбе, которую я вел последние десять лет, я пытался достичь вершины революции, но меня постигла неудача. Но ты можешь достичь вершины. Если тебе это не удастся, ты упадешь в бездонную пропасть. Твое тело разобьется вдребезги. Твои кости поломаются» (Из предсмертного письма жене, 1976 год)
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Советский и российский историк, обществовед, религиовед и социолог, востоковед-китаист
«В КНР 1966 год можно было считать не только на часы, а и на секунды, настолько напряженной была ситуация, сгущенной атмосфера. Сейчас, по прошествии четверти века, можно, забыв трудности, неприятности, сказать, как повезло свидетелям этого исторического события: Китай яростно отстаивал свой социалистический выбор. В 1966 году еще не было ясно, какой крови стоила эта борьба. Миллионы погибли, миллионы конформистски сжались…
28 июля. Произошло ЧП – под посольскую «волгу» бросилась китаянка. Она стояла неподалеку от ворот посольства и шагнула, когда водитель резко затормозил. Лежала на таком расстоянии от радиатора, что ясно было – бросилась сама. Собралась толпа с разинутыми ртами. Женщина приподнялась, увидела, что сыграла неудачно, и на четвереньках подползла поближе к машине. Милиционеры составили протокол, обрывая «ненужных» свидетелей.
30 июля. Девять вечера, дождь. Ритмика гонгов и барабанов. Мерные колонны демонстрантов, впереди увитый лентами портрет, за ним десятки красных знамен. Пекинцы празднуют купание Мао в Янцзы две недели назад, когда, как объявили, он за полтора часа проплыл 15 километров, при этом разговаривая и обучая какую-то девицу. То есть около 200 м/мин. А мировой рекорд на стометровке чуть вышел из минуты. Известная австралийская пловчиха прокомментировала: «Мир еще не видел столь величайшего пловца всех времен… либо их часы остановились».
4 августа. На улице: двое мужчин ведут, крепко ухватив за вывернутые руки, женщину лет сорока, исхудалую и рваную, с искаженным ужасом, напряженным лицом. Толпа позади – молчит.
10 августа. По всему городу демонстрации в поддержку вчерашнего решения ЦК КПК об «углублении культурной революции».
В дальней тьме ревут толпы фанатиков, и в звериный, нечленораздельный вой сливается универсальный призыв: «Маочжусиваньсуй маочжусиваньсуй…» (Десятьтысячлетпредседателюмаодесятьтысяч…).
13 августа. Газеты захлебываются восклицательными знаками: вечером 10 августа Мао «встретился с революционными народными массами», помахал рукой и произнес, как сообщает Синьхуа, «вдохновляющие слова»: «Здравствуйте, товарищи». Некоторым удалось приблизиться, и они потом в восторге вопили: «Пожмите мне руку, я только что пожал руку председателю Мао!»
14 августа. В пять объявили о прошедшем пленуме ЦК КПК. Принято решение о «культурной революции».
Уже в четверть шестого стройные колонны потекли к стадиону митинговать. Второй вечер подряд над пекинским мраком летает истошный, охрипший от беззаветных усилий вопль: «10 тысяч лет… 100 миллионов лет председателю Мао!» Ему отвечает фанатичный рев толпы, безумствующей при упоминании божественного имени…
19 августа. Вчера на столичной площади Таньаньмэнь состоялся грандиозный митинг». Мао Цзэдун «встретился с застрельщиками великой культурной революции»… Появилась какая-то новая организация, благословленная Мао: «хунвэйбин». Хун – красный, вэй – сторожить, охранять, бин – солдат. Агентство Синьхуа переводит – «красная гвардия».
20 августа. Грянуло «стихийное движение масс». Первое, что они сделали, – принялись менять неугодные названия…
21 августа. Стены и мостовая у ворот посольства за ночь заклеили броскими «дацзыбао»… Работали девочки из соседней женской школы, но стиль отнюдь не нежный, пересыпанный выражениями, которые обычно заменяются у нас точками. Плакаты запрещали «ревизионистским собакам существовать в нашем красном Китае». С тротуара мальчишки орут: «Ревизионисты!» Точно так же, как их отцы восклицали: «Советский старший брат!»
22 августа. Нашу «Ревизионистскую улицу» перегородил громадный щит с портретом Мао. Толпа вокруг требует, чтобы автомобили останавливались и пассажиры миновали портрет пешком…
Город весь, сверху донизу, заклеен манифестами, революционными приказами… Зовут к революционной ломке, «ниспровержению старого мира»…
Около посольства появилось предупреждение: «Вытянем из вас все жилы». МИД КНР не принял нашего протеста. А из толпы уже летят камни.
23 августа. В семь утра нас разбудил рев толпы. В организованной колонне есть детишки 3–4 лет… В одном дворе полыхал костер – жгли книги. Озлобленные ребята лет одиннадцати провели по улице, оплевывая, седую женщину интеллигентного вида. …
24 августа. По городу расклеен ультиматум: всем представителям «реакционных классов и групп» носить на груди особые знаки.
Перед посольскими воротами великовозрастные школьники орут: «Долой ревизионизм!» Чуть в сторонке стоит крохотная девчушка, такая милая, симпатичная, и нежно лопочет в окна проезжающих дипломатических машин: «Ёб твою мать!»
26 августа. Кончился срок, установленный хунвэйбинами для «расчета со старым». В городе начались погромы и аресты. Ходят со специально составленными списками и придираются к отсутствию в доме портретов и изречений Мао. Эти действия газета «Жэньминь жибао» определяет как «абсолютно революционные и законные»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
«Как то хорошо известно специалистам, одна из наиболее ярких и характерных черт национального характера китайцев – прагматизм.
…Социальный генотип каждого китайца – это строжайшая забота всех и каждого о своем «лице», то есть о сохранении престижа. То самое «уважение», которого столь откровенно жаждут у нас опустившиеся люди, не стесняющиеся напиваться до бесчувствия и валяться после этого, где придется; это уважение – а точнее, самоуважение – традиционно присуще любому китайцу. И более того, каждый из них делает все, что в его силах, дабы не лишиться такого рода уважения, не «потерять лица».
Потеря лица, то есть публичное уличение в чем-то недостойном, была трагедией для каждого, причем тем большей, чем более видное положение в обществе он занимал»;
«Традиции китайской политической культуры учат обходить препятствия. Одним из основных тезисов этой культуры является принцип гармонии. Без нужды никто и никогда не идет, не должен идти на конфликт, даже просто на конфронтацию»;
«Китайцы, как и все, имеют нервы. Но они умело ими управляют, ибо именно этого требует от них строго почитаемая традиция, принятые и всеми всегда соблюдаемые нормы общественного поведения. Как и все, они могут драться, причем порой весьма жестоко. Знают ругательства и умеют при случае ими пользоваться. Но при всем том мне, например, лишь раз довелось увидеть драку… и за многие месяцы каждодневных контактов практически не пришлось встретиться не только с руганью, но и с перебранкой. …
Напомню, что нынешнее поколение, даже два-три поколения воспитаны в духе «классовых» конфликтов, которые пропагандируются маоизмом. И все-таки, несмотря на это, конфликт для Китая – мера крайняя и чаще всего организованная.
Если власти это санкционируют – начинается кампания критики, осуждения, сопровождаемая криками, угрозами, а то и ударами, как то было, в частности, в годы так называемой «культурной революции» при Мао. Если приказа нет – нет и конфликта. Его место занимает гармония или по крайней мере веками воспитанное и вошедшее в традицию стремление к гармонии, к сглаживанию противоречий, к поиску, выражаясь нашими современными терминами, консенсуса. И консенсус легко достигается. Причем не столько под влиянием репрессивного аппарата, как то бывало у нас, сколько именно в силу привычки, воспитанной традицией нормы, не в последнюю очередь связанной со стремлением сохранить лицо, не дать повода для нападок на себя, для нежелательного словесного и тем более какого-либо иного конфликта.
… Эта установка господствует почти абсолютно,.. к конфликтам в политической жизни Китая прибегают крайне редко и неохотно, лишь в исключительных случаях. Исключительными случаями в этом смысле следует считать танки на площади Таньаньмэнь летом 1989 года и репрессии по отношению к студенческим лидерам…»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
С 1965 вплоть до пенсии (1986) — зампредседателя Совета Министров СССР, председатель Госплана СССР: «Я всегда был и остаюсь коммунистом»
«Или, скажем, у крестьян имеется продукция, есть зерно, мясопродукты, овощи и т. д., но они государству ничего не дают, занимают выжидательную позицию. На частных рынках торговля ведется довольно активно и по очень повышенным ценам.
Я прямо сказал польским товарищам, что надо принимать более решительные меры, раз создалось такое положение. Может быть, вводить что-то вроде продразверстки.
…Народ не голодает. Городские жители ездят на рынки, в деревни, закупают все продукты, какие им необходимы. И эти продукты имеются.
Как известно, по решению Политбюро и по просьбе польских товарищей мы оказываем им помощь поставкой 30 тыс. тонн мяса. Из этих 30 тыс. тонн уже переправлено за границу 16 тыс. тонн. Следует сказать, что продукция, в данном случае мясо, поставляется в грязных, неочищенных вагонах из-под руды, в очень неприглядном виде. При выгрузке этой продукции на польских станциях имеет место настоящий саботаж. В адрес Советского Союза, советских людей поляки высказывают самые непристойные слова, отказываются очищать вагоны и т. д. Всех оскорблений, которые сыплются в наш адрес, просто не перечислить»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
В 1968 году молодой юрист вошел в ближайшее окружение партийного лидера Александра Дубчека и стал идеологом «Пражской весны». Он выступал за расширение свободы слова, собраний и дискуссий, демократизацию избирательного закона (выдвижение нескольких кандидатов и альтернативные выборы), развитие гражданских инициатив и самоуправленческих начал. После того, как чехословацкие реформы были насильственно пресечены интервенцией Варшавского договора, был исключен из компартии, а затем выдавлен органами безопасности из страны. В Австрийском институте международной политики Млынарж приобрёл международный авторитет как специалист-политолог, аналитик развития коммунистических режимов. После «Бархатной революции» (1990) он вернулся на родину, но идеи демократического социализма, которые всю жизнь отстаивал Млынарж, в чешском обществе оказались не востребованы и он вернулся в Австрию
«Вы творите в своей внутренней политике, – заявил Л.И. Брежнев, – все, что вам заблагорассудится, в том числе и то, что нам не нравится, и не слушаете добрых советов. А между тем вашу страну освободил советский солдат. Нам далось это ценой больших потерь, и мы не двинемся отсюда. Границы этих земель – это и наши границы… Именем павших во второй мировой войне, которые погибли и за вашу свободу, мы вправе послать к вам свои войска, чтобы чувствовать себя в наших общих границах в полной безопасности. Угрожает вам кто-то или нет – не имеет значения, это дело принципа, от внешних обстоятельств оно не зависит. Так повелось со времен второй мировой войны, и так будет на вечные времена…»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Журналист
«Торговля политзаключенными была в ГДР стабильным и выгодным источником валюты…
Бывший политзаключенный, ныне гамбургский журналист, рассказал мне о таксах, по которым власти ФРГ выкупали инакомыслящих восточных немцев из тюрем ГДР. Квалифицированный рабочий, например, стоил 40 тысяч немецких марок, инженер – 60–70 тысяч, человек с ученой степенью – от 80 тысяч и выше (в зависимости от специальности). … За профессора-медика можно было «выбить» до миллиона марок. … С 1963 года и до кончины ГДР Западной Германии было продано 34 тысячи политзаключенных. Выручка правительства ГДР за своих граждан составила 3,5 миллиарда немецких марок»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Был шестым ребёнком в бедной еврейской семье, в Первую мировую на Восточном фронте попал в плен, где вступил венгерскую компартию. Вернулся в Венгрию в 1919 году и командовал там Красной гвардией в недолговечной «Венгерской советской республике», в следующем году, после разгрома ВСР, вернулся в Москву, и несколько лет работал в Коминтерне. В 1925 году вновь вернулся на родину для организации нелегальной компартии, был арестован, приговорен к пожизненной каторге, на которой провел 16 лет. В 1940 году СССР обменял Ракоши на трофейные знамена, захваченные Российской империей при подавлении венгерской революции 1848 года.
Вернулся в Венгрию вместе с советскими войсками, сфальсифицировал выборы в парламент, «на голубом глазу» обвинил в этом партию-соперницу и запретил ее, «вычистил» социал-демократическую партию, исключив из нее 25 тыс. членов и слил ее со своей коммунистической партией, руководителей с большим отрывом победившей на выборах, «правящей» Партии мелких хозяев, арестовал и заставил покинуть страну, а саму партию ликвидировал, и в результате стал диктатором-сталинистом с неограниченной властью.
«Лучший ученик Сталина», как его официально называли в Венгрии, установил личную диктатуру, в точности, до мельчайших черточек, копируя сталинскую модель СССР: органы госбезопасности насчитывали 28 тысяч штатных сотрудников, им помогали 40 тысяч завербованных информаторов (их стараниями через тюрьмы прошли более 400 тысяч венгров), он основательно, по примеру своего советского «патрона», вычистил собственную компартию (по обвинению в «сионистском заговоре» казнил и посадил две сотни своих конкурентов из высшего звена руководства), в католической стране по обвинению в шпионаже посадил пожизненно главу католической церкви (ненадолго освобожденный Венгерским восстанием, кардинал 15 лет прожил в америконском посольстве в Будапеште), он согнал крестьянство в колхозы (с теми же последствиями, что и у «старшего брата»), в сельскохозяйственной стране затеял широкомасштабную индустриализацию, начав строить сразу 65 промышленных предприятий (программа провалилась).
После смерти Сталина и, особенно, после разоблачений 20-го съезда КПСС (1956) попытки «лушего ученика» продолжить сидеть во власти вызвала в Венгрии вооруженное восстание, и Ракоши вывезли в СССР, где он в безвестности прожил 10 лет в Чуйской области Киргизии, в Арзамасе и Горьком. От возвращения в Венгрию отказался
«Нам было бы очень важно услышать Ваши мнения и советы. Должен признаться, что мы тут немного растеряны, не слыша абсолютно ничего о том, правильна ли наша политика и не надо ли в ней что-нибудь изменить. Мы расцениваем это как признак доверия, но все-таки лучше было бы, если бы мы могли узнать Ваше мнение»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Известный чешский писатель
«От тех, кто считает коммунистические режимы в Центральной Европе исключительно делом рук преступников, ускользает основная истина: преступные режимы созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
«Часто вспоминалась речь Дубчека, с которой он выступал по радио после своего возвращения из Москвы. Она едва помнила, о чем он говорил, но до сих пор в ушах стоял его прерывистый голос. И она думала: чужие солдаты арестовали его, главу самостоятельного государства, в его собственной стране, уволокли его и держали четыре дня где-то в Карпатах, намекая ему, что его постигнет та же участь, что и его венгерского предшественника Имре Надя двенадцать лет назад. Затем перевезли в Москву, велели выкупаться, побриться, одеться, завязать галстук и сообщили, что казнить его уже не собираются и он может продолжать считать себя главой государства. Его посадили за стол против Брежнева и заставили вести с ним переговоры.
Вернулся он униженным и обратился к униженному народу. Он был так унижен, что не мог говорить. Тереза никогда не забудет те ужасные паузы между фразами. Был ли он изнурен? Болен? Его накачали наркотиками? Или это было просто отчаяние? Даже если после Дубчека ничего не останется, эти долгие паузы, когда он не мог дышать, когда перед всем народом, приникшим к радиоприемникам, ловил ртом воздух, эти паузы останутся после него навсегда. В этих паузах был весь ужас, обрушившийся на их страну»
«Мировая система социализма». 1953-1984 годы
Бывший воспитанник детского дома в Кологриве, журналист, писатель, краевед Костромской области
В двадцати километрах от Кологрива есть живописный уголок – Княжая Пустынь. Впервые я побывал здесь четверть века назад и понял, что уже до конца дней своих не забуду эту огромную гору посреди тайги и вид с орлиной высоты. …В часы душевного смятения, тоски и недовольства жизнью я мысленно обращался к этому уединенному мирку, теша себя надеждой когда-нибудь вновь побывать на этом небольшом клочке земли, наполненном легендами и былями.
И случай представился…
В лесопункте Советский мы встретились с Александром Петровичем Баданиным, бывшим лесником. Он сказал, что в Пустыни уже никого не осталось, все уехали. А его дом еще стоит, он следит за ним…
– А почему деревня зовется Княжая Пустынь? – поинтересовались мы.
– Речка у нас Княжая. А в Пустыни прежде жили монашки. Монастырь, значит, здесь был. При мне еще одна жила. Пашечка. Убили ее. И так ведь просто, из озорства. Поднималась однажды с хворостом в гору. А мужики выпили. И ну давай потешаться над ней. Дурачку Сережке Иванову говорят: «А ну-ка, мол, тюкни ее поленом по голове». Он и тюкнул. Да насмерть. Старушонке-то много ли надо?
Александр Петрович замолчал. Молчали и мы, смотря в лобовое стекло на дорогу, которая круто забирала вверх.
– В старину в Пустыни святое место было, – продолжал наш проводник. – Паломники приходили сюда из Вологды, из Вятки и из других мест, за сотни километров. В монастыре и гостиница была, красивая постройка с балконом. Сейчас уж она развалилась. Кто приходил свои грехи отмаливать, камни да воду в гору таскали. А иные просто полечиться приезжали.
– Чем же здесь лечились-то?
– Как чем? У нас здесь два святых потока. Говорят от многих болезней эта водичка лечит. Меня иногда ломота в руках замучит, так приду на ключик-то, сполоснусь и проходит. Хотите верьте, хотите нет, это уж ваше дело…
Потом Баданин вспомнил две липы, которые росли на склоне горы и, по поверью, обладали целительными свойствами: погрызешь веточку, и зубы перестанут болеть. Липы спилили. Обрубок одного дерева я видел в краеведческом музее в Кологриве. Экспонат представляли как выдумку попов, греющих руки на невежестве народных масс. Музейная служащая Таня как-то попробовала погрызть обрубок – не помогло, зубная боль не прошла. Может быть, и в самом деле боли паломников проходили от самовнушения, но ведь и другое вероятно: дерево питалось соками земли, а они, возможно, целебными были. Ну а обрубок теперь стоит где-то под лестницей. Какая в нем жизнь?
…Баданин повел нас мимо оставленных домов к деревянной церкви.
– Раньше в Пустыни было двести дворов, – сказал он с достоинством. – Деревянная церковь без гвоздей. Здесь был клуб. Когда-то спектакли ставили. А в каменной церкви – столовая. И пекарня тут же.
Рядом с деревянной церковью – погост. Все здесь поросло мхом. Вижу две чугунные могильные плиты, прислоненные к церковной стене. На одной из них прочитал, что крестьянин Лука Васильев принес с Афона в Княжую Пустынь распятие животворящего креста.
– Тут раньше три плиты было, – заметил Баданин. – Одну увезли в столовую, в поселок. На кухне она сейчас. Готовят на ней…
На обратном пути мой приятель развернул на коленях карту Костромской области. «Посмотрим хоть, где мы находимся». Я повернулся к нему. На прежних картах Пустынь была чуть севернее города Кологрива. На новой карте ее уже не было…»
«Застойное» двадцатилетие — потеря перспективы. 1964-1984 годы
Выдающийся советский кинорежиссер («Иваново детство», «Зеркало», «Солярис», «Сталкер»)
«…Настанет ли в России когда-нибудь порядок или ничего не будет происходить, пока все окончательно не развалится? Еще никогда раньше люди так не отвергали право и закон. Все лгут, обманывают, предают. Это же не жизнь! »
«Застойное» двадцатилетие — потеря перспективы. 1964-1984 годы