Максимилиан Робеспьер

1758-1794

Жан-Поль Марат

1743-1793

Жорж Дантон

1759-1794

Луи Сен-Жюст

1767-1794

Пьер Верньо

1753-1793

Адвокат, был избран от города Бордо в Законодательное собрание и вскоре стал признанным главой своих земляков, депутатов от департамента Жиронда — жирондистов.

Вначале он, так же как большинство депутатов, старался встроить королевскую наследственную, а потому прочную и стабильную власть, в новое устройство Франции: «Если король имеет несчастье не находить в своих братьях [эмигрантах-аристократах] той любви и послушания, которой горят защитники свободы, пускай он обратиться к сердцам французов, там он найдет все, что позволит ему восполнить эти потери». После этой речи малоизвестный тогда депутат тут же был избран председателем Законодательного собрания.

Но затем действия Людовика развеяли эти иллюзии, хотя и тогда Вернио пытался спасти проект конституционной монархии, добиваясь не ликвидации королевской власти, а временного приостановления ее. Когда Законодательное собрание вынесло смертный приговор Людовику, Вернио пытался вынести этот приговор на общенациональный референдум, но безуспешно.

Республика лоб в лоб столкнула жирондистов с якобинцами-монтаньярами, людьми гораздо более решительными, цепкими, жесткими, не боящимися идти до конца и поступаться своими принципами ради власти и счастья народа, как они его понимали. В этой борьбе пощады не было, обращения к остальной Франции оказались бесполезны — Париж вооруженной рукой сломил жирондистский Конвент. Вернио, головы которого добивалась столичная Коммуна, попытался скрыться, но был на улице узнан, арестован и гильотинирован.

Эли Гаде

1755-1794

Адвокат из Бордо, он вместе со своими товарищами был избран от этого города в Законодательное собрание и поначалу мечтал о конституционной монархии. Он пытался сблизиться с королевским двором (или тем, что от него осталось), пытался склонить короля к принятию свершившихся изменений и искреннему следованию конституции. После попытки бегства короля, увидев бесплодность своих усилий, он окончательно порвал с монархией и голосовал за казнь Людовика XVI.

В начавшемся противостоянии с якобинцами боролся до конца. Он добился того, что для всеобщего сведения было распечатано заявление города Бордо — жители Парижа объявлялись ответственными за неприкосновенность депутатов Жиронды. Так, в общем-то, и случилось — после свержения диктатуры Робеспьера Парижская коммуна была ликвидирована, а спасшиеся от гильотины депутаты от Жиронды возвратились на свои места в Конвенте. Но Гаде среди них уже не было. После насильственной «чистки» Конвента парижанами он бежал из столицы на родину, но был пойман и гильотинирован в захваченном якобинцами Бордо. Вслед за своим только что обезглавленным сыном на эшафот вступил его 70-летний отец…

Жером Петион

1756-1794

Адвоката Жерома Петиона де Вильнев избрали в Генеральные штаты и Законодательное собрание от Шартра но, став в этих парламентах настоящей «звездой», довольно скоро сблизился с депутатами от Жиронды. Он приобрел славу честного и делового человека. И когда осенью 1791 года уважаемый астроном Байи после разгона демонстрации парижан потерял свою былую популярность и отказался от должности столичного мэра, сменил его Петион. Всегда глухо или открыто враждовавшие с Парижем жирондисты обрели мощного союзника — в народе его называли «король Петион».

Пользуясь в разворошенном революцией и вечно бунтующем городе огромной популярностью он не стал, подобно своему предшественнику, противопоставлять себя радикальным парижанам и принял неизбежное — устранение короля и установление республики. Но способствовал он этому по-умному, аккуратно. Когда сорокатысячная масса демонстрантов вломилась во дворец и начала издеваться над Людовиком, мэр пришел, чтобы уговорить парижан разойтись, лишь через три часа. Петион на три недели остановил неподготовленный еще штурм королевского дворца Тюильри, охраняемый сильным отрядом швейцарской гвардии, а когда парижане начали его штурмовать, самоустранился, пальцем не шевельнув, чтобы помешать мятежу. Не прошло и месяца, как наступление прусской армии спровоцировало парижан на уничтожение «пятой колонны» в самом городе (они без суда и следствия убили полторы тысячи заключенных тюрем) — и вновь Петион со своей Национальной гвардией оказался в стороне [на вопрос убийц , что делать с оставшимися заключёнными, он ответил «Поступайте, как знаете!»].

Но революция разбудила в Париже силы, которые уже невозможно было ограничить какими-либо рамками, которые стремились к целям, требующим «большой крови» и которые были Петиону чужды. Когда Национальная гвардия Парижа окружила Конвент и потребовала выдать им жирондистов, Петион сумел бежать в Жиронду. Но и там сторонники террора уже успели получить перевес — дальше бежать было некуда. Через некоторое время крестьяне нашли в поле изъеденный волками труп отравившегося Жерома Петиона…

Оноре Мирабо

1749-1791

Оноре Габриэль Рикетти, граф де Мирабо — порывистый, непокорный, своевольный, постоянно жаждавший знаний и упорный в труде — прожил бурную и беспорядочную жизнь, полную неожиданных поворотов. До тридцати лет он не вылезал из тюрем, куда его заключали по требованиям ненавидевшего его отца, но обуздать его так и не удалось.

Его темперамент и мощный интеллект, так ярко проявившиеся во время выборов в Генеральные штаты, позволил ему с небывалым триумфом пройти в депутаты от «третьего» сословия. И в Собрании он сразу занял лидирующее положение, — когда депутаты запутывались в какой-либо трудной проблеме, все взоры устремлялись на Мирабо, и он всегда находил выход.

Он был убежденным монархистом и приходил в отчаяние от «упертости» королевской семьи, от упорного ее нежелания признать, что со Старым порядком покончено и что ей нужно найти новые формы сосуществования с нацией. И Мирабо стал не только лидером Собрания, но и негласным главным министром королевского правительства, в десятках тайных докладов дававшего дельные советы королю, направлявшего его на путь сотрудничества с парламентом — он поддерживал власть короля, оставаясь верным революции. Но преобразовать Францию без крови, при сохранении стабильности Мирабо не успел — в апреле 1791 года он неожиданно умер.

Не случись этого, быть может, королевская семья, находившаяся под строгой охраной единомышленника Мирабо, Лафайета, не попыталась сбежать, и тем самым не открыла бы «ящик Пандоры», стоивший Франции, да и всей Европе, морей крови? Кто знает…

Жан Байи

1736-1793

Известный ученый-астроном, академик, до 55 лет занимавшийся исключительно наукой, во время всеобщего общественного возбуждения неожиданно, как всеми уважаемый человек, был избран депутатом Генеральных штатов от Парижа. Там он стал их президентом, а после преобразования их в Учредительное собрание был избран депутатами первым президентом этого первого французского парламента.  После взятия Бастилии был назначен мэром Парижа, и обязанности свои исполнял с неподкупной честностью. Вооруженный разгон сторонников республики с многочисленными жертвами сразу уронил авторитет Байи в глазах парижан — и он отказывается продолжать свою «революционную» карьеру. Отказавшись от должности столичного мэра он уехал в деревню подальше от Парижа. Но Париж его вспомнил в 1793 году. В разгар Большого террора он был якобинцами арестован, привезен в столицу, где ему отрубили голову.

Жильбер Лафайет

Антуан Барнав

1761-1793

К 1789 году Барнав уже получил известность как противник абсолютизма, как активный сторонник реформирования политической системы Франции. Избранный в Генеральный штаты, молодой адвокат сразу же оказался в гуще бурных, невиданных прежде событий и быстро оказался одним из наиболее популярных вождей начавшейся революции. Он был великолепным оратором, соперничать с которым мог только Мирабо («на важных заседаниях Национального Собрания оставляют всегда на десерт речь Барнава, и после него дебаты прекращаются»). Он был основателем Якобинского клуба, написал его устав, но когда в нем верх стали брать радикалы, Барнав  вышел из этого клуба, основав Клуб фельянов.

«В настоящий момент все должны чувствовать, что общий интерес заключается в том, чтобы революция остановилась. Те, которые потерпели от революции должны сказать себе, что невозможно заставить её повернуть обратно и что поэтому… ничего более не остается, как её укрепить; те же, которые революцию совершили и которые её хотели, должны признать, что она достигла своего предела и что благо и слава их родины требуют, чтобы она не продолжалась далее».

Когда в конце 1791 года, приняв Конституцию, Учредительное собрание завершило свою работу,»под занавес» был принят закон, запрещающий его депутатам избираться в новое Законодательное собрание. Барнав побывал на приеме у короля и уехал к себе в Гренобль, где отошел от политической деятельности. Но через полгода, когда после штурма королевского дворца, были найдены документы, говорившие о сотрудничестве Барнава с королевской семьей, его арестовали. Если за попытки Мирабо руководить королем его прах был выброшен из национального Пантеона, то Барнав оказался в руках новых правителей Франции живым. Его полтора года таскали по тюрьмам, пока не обезглавили в страшную осень Большого террора 1793 года.