Аляскинские берега впервые увидели в середине 17 века казаки Семена Дежнева, проплывшие по проливу, позже названного Беринговым, мимо земной оконечности, позже названной мысом Дежнева. В дальнейшем русские промышленники основали свои базы на различных островах Алеутской гряды, где собирали меховой ясак с местного населения и сами добывали пушного морского зверя (каланов, сивучей).

Из примечательных событий можно отметить восстание алеутов в 1764 году, которым они ответили на жестокости русских при сборе ясака. После того как промышленники, чувствовавшие себя хозяевами на островах, высекли сына вождя, алеуты перебили всех русских. Военное судно, начавшее методично уничтожать алеутские поселки, было атаковано и вся команда его погибла. Но пришли новые корабли, десанты с которых вырезали большинство населения восставших островов (от 3 до 5 тысяч человек).

Двигаясь на восток по аляскинскому побережью, русские достигли реки Юкон, однако продвинуться дальше не удалось — промышленники натолкнулись на решительный и агрессивный отпор индейцев-тлинкитов, сломить которых в русско-индейской войне 1802-1805 годов так и не удалось.

Русская Америка управлялась Российско-американской компанией, построенной по принципам, по которым строились подобные колониальные организации в Англии, Франции, Голландии. Это было акционерное общество, акции которого держали вначале сибирские купцы, затем долю в прибылях получили столичные чиновники и офицерство. Купцов постепенно оттеснили от руководства, и Компания превратилась в военно-бюрократическую монополию, решения в которой принимали столичные, малокомпетентные в «северных» делах люди, а на короткие сроки руководить на Аляску назначали людей, так же мало понимающих специфику этой работы. В результате компания, создававшаяся купцами как коммерческая, начала регулярно приносить немалые убытки и к середине века требовать ежегодно до 200 тысяч рублей субсидий из госбюджета.

После Восточной войны, а особенно после героической обороны и последующей поспешной эвакуации Петропавловска-Камчатского, в Петербурге стало понятно, что просто нарисовать на карте границы, поднять на другом континенте флаг империи недостаточно, нужно еще обладать реальной силой, чтобы удерживать за собой открытия своих мореплавателей и землепроходцев. К территориям по ту сторону Берингова пролива с востока, из Канады, уже подбиралась британская Компания Гудзонова залива, острова и побережье Аляски были беззащитны перед британским флотом. Чтобы выстроить там систему укреплений, способных выдержать атаки морских артиллерийских крепостей, нужно было затратить столько средств, мобилизовать для этого столько людей, сколько в России для Аляски просто не было.

А развернувшиеся Великие реформы требовали денег, много денег. Министерство финансов докладывало в 1866 году, что для нормального функционирования империи требуется трехлетний иностранный заем по 15 млн. рублей в год, призывало экономить буквально на всем и отказываться от субсидий, которые не могли окупиться в ближайшем будущем. И Аляску решено было продать. «Особое заседание» из представителей главных ведомств страны высказалось за это единогласно.

Решили поначалу назначить цену не ниже 5 миллионов долларов золотом.  Вопрос, кому продать, также не вызвал сомнений. С Соединенными Штатами отношения давно были дружественными, интересы обеих стран нигде не сталкивались, обе страны имели одного и того же традиционного врага, Великобританию. Проблема была только в том, чтобы США на эту сделку согласились (там лишь недавно закончилась разорительная гражданская война, и денег в федеральной казне также было немного). Решить эту проблему взялся посланник России в США Эдуард Стекль. Это была довольно темная история, о которой доподлинно известно лишь то, что Стеклю понадобились весьма значительные суммы для взяток «нужным людям» в Вашингтоне. Как бы то ни было, решение о покупке у России этого «куска льда», Аляски, было в Конгрессе принято (1867 год). Цена сделки — 7,2 миллиона долларов.

США уже покупали американские колониальные земли у европейской страны. В 1803 году Наполеон, примерно по тем же причинам, что и Александр II, продал французские владения в Северной Америке, которые по площади вдвое превосходили территорию тогдашних США. Эта покупка («Луизианская сделка») обошлась в 15 млн. долларов золотом. Американцы за кв. километр заплатили тогда в полтора раза больше, чем за «аляскинский» квадратный километр, но то были плодородные, солнечные и достаточно освоенные земли, объединенные водной системой Миссисипи. Так что, сделка по продаже безлюдных полярных пространств, находящихся далеко от основной территории США, очень долгое время считалась более выгодной для России.

Через несколько лет на Аляске обнаружили золото, но это не вызвало большого ажиотажа. Настоящая «золотая лихорадка» охватила этот район после того, как была обнаружена богатейшая золотая жила на реке Клондайк. Сюда ринулись, прежде всего, американцы с Западного побережья и канадцы, но к бывшим владениям российской короны это месторождение отношения не имело — оно находилось на территории британской Канады.

К столетию покупки американцы нашли на крайнем севере Аляски то, что в 20-м веке начало цениться дороже золота — большие запасы нефти. Но и это вряд ли можно в 21-м веке поставить в укор руководству Российской империи, когда в нынешней России еще евразийский шельф Ледовитого океана толком не освоен…

Путь из Средиземного моря в Красное и дальше в Индийский океан привлекал внимание издавна, и попытки прорыть канал на Суэцком перешейке начались еще в глубокой древности. Первое сообщение о строительстве такого канала пришло к нам из древнеегипетских летописей, датируемых 1888-1878 годами до н. э. Тот водный путь ориентировался на тогдашние торговые корабли небольших размеров и с малой осадкой. Он шел из Красного моря и доходил до Нила.

Позже этот канал расчищался и возобновлялся египетскими фараонами, затем греческими правителями Египта, потом римлянами, пока в 8 веке он не был засыпан по приказу мусульманского халифа, чтобы канал не отводил торговые пути от центра Халифата, Багдада.

После более чем тысячелетнего перерыва мысль о таком канале, наиболее коротким и удобным путем ведущем к Индии и Китаю, минуя неспокойные и труднопроходимые мусульманские области, возникла в начале 19 века. Изыскания начались по приказу ненадолго завоевавшего Египет Наполеона, но ошибка в расчетах привела к убеждению, что уровень Красного моря чуть ли не на десять метров выше Средиземного, и на будущем канале надо строить несколько шлюзов для подъема судов, что крайне удорожало и усложняло строительство — от проекта отказались. Но в середине века французский дипломат Фердинанд Лессепс, опираясь на новые расчеты, создал проект канала, который без всяких шлюзов, и минуя Нил, непосредственно соединял бы Средиземное море с Красным.

Англичан, больше всех заинтересованных в прямом пути в Индию, в долю не взяли — акции Всеобщей компании Суэцкого канала были поделены между египетским хедивом и Францией. В 1859 году строительство началось.

Работать 40 тысячам европейских рабочих и десяткам тысяч египтян приходилось при невыносимой жаре песчаной пустыни, под палящим солнцем, от которого некуда было скрыться, при полном отсутствии пресной воды. Пришлось нанять 1800 верблюдов, которые доставляли работникам питьевую воду, пока инженеры не нашли остатки древнего канала, расчистили его, соединили с Нилом и сумели таким образом напоить строителей.

Еще не было никаких землеройных машин, копали вручную. И неимоверная эта работа продолжалась 11 лет! Наконец, осенью 1869 года строительство завершилось.

Размеры этого грандиозного сооружения поражали современников: 173-километровый канал 13-метровой глубины был шириной 120-150 метров. По нему могли проходить и расходиться со встречными самые большие по тем временам корабли.

Празднование открытия длилось семь дней и ночей. Никогда со времен фараонов Египет не отмечал что-либо с такой пышностью и роскошью, никогда еще он не принимал такого количества высоких европейских гостей.

Начало эксплуатации канала сразу же изменило мировую транспортную ситуацию — ведь он сократил путь из Европы в Индийский океан на 8 тысяч километров! Проход по каналу занимал всего 14 часов, и в день по нему могли пройти около полусотни судов.

Великобритания не собиралась мириться с тем, что контроль над этой важнейшей транспортной артерией находился в руках средневекового, по сути, и нестабильного Египта, а также ее европейской соперницы, Франции. И англичане воспользовались тем, что были главными кредиторами египетского хедива.

Делая в Европе долги, хедив был уверен, что сможет их отдать, поскольку главная экспортная культура — хлопок — приносила стране огромные прибыли. Но по окончании Гражданской войны в США южные штаты резко нарастили производство и экспорт своего хлопка — и мировые цены на него рухнули. Отдавать Египту долги стало нечем, и англичане потребовали в счет уплаты отдать им акции Суэцкого канала, что хедив и сделал, отдав европейцам и контроль над сбором налогов в стране. А в 1888 году английские войска подавили восстание египетской армии против засилья иностранцев и оккупировали Египет. Контроль над каналом оказался полностью в руках англичан.

[Суэцкий канал в 21-м веке]

Во второй половине 19-го века промышленная революция в евроамериканском мире продолжала развиваться. Следующий ее этап называют «Второй промышленной революцией», а время ее (1860-1913 годы) получило наименование «прекрасной эпохи» (Belle Époque).

Все началось с открытия способа массового получения дешевой стали. Английский инженер Генри Бессемер предложил продувать жидкий чугун сжатым воздухом, в результате чего хрупкий, ломкий чугун превращался в твердый и пластичный, легко подвергающийся обработке металл, изменяющий свои свойства в сплаве с определенными добавками — инженеры из самых разных отраслей получили в свои руки великолепный материал для осуществления многих своих планов. Чугунные рельсы железных дорог, которые раньше надо было менять каждые десять лет, стали тут же заменяться на стальные [стоимость перевозок при этом сразу уменьшилась более чем в 25 раз], повсюду через реки и впадины начали перекидывать стальные мосты, архитекторы получили возможность строить свои здания на стальных «скелетах» и за счет этого резко наращивать их этажность, оружейники, отказавшись от железа и обратившись к стали, создавали новые поколения артиллерийских орудий, стрелкового вооружения и брони, появились самые разнообразные металлорежущие станки, способные массово изготавливать детали различных механизмов и готовые изделия.

Зародилась нефтяная промышленность. Из нефти, добываемой в Пенсильвании, компания Рокфеллера начала вырабатывать керосин (1859), и керосиновые лампы, заменив лучины и свечи, осветили миллионы домов. Бензин, который первоначально был отходом при производстве керосина, стал топливом для изобретенных тогда же (1860) двигателей внутреннего сгорания. А в 1886 году немецкий изобретатель Карл Бенц запатентовал первую «самобеглую коляску» с бензиновым ДВС. Первый бензиновый автомобиль американца Генри Форда появился в 1896 году, а создав поточную, конвейерную линию изготовления автомобилей, он сделал свое детище дешевым, общедоступным. И «народный автомобиль» потянул за собой целую цепочку самых разнообразных нововведений — автомобильные дороги, заправки, отели, сети общественного питания, туризм со своим огромным и разнообразным сервисом.

Кто из тогдашних людей, привыкших к миру «вещественному», мог предположить, что одним из главных двигателей дальнейшей промышленной революции станет такая нематериальная, эфемерная субстанция, которую и руками-то пощупать нельзя — электричество, «игрушка» ученых типа Франклина, Кулона, Гальвани, Ампера, Ома, Максвелла, Фарадея? А электрический телеграф, вначале применявшийся на железных дорогах, в коммерции и военном деле, стал общераспространенным средством связи. В 1866 году был проложен первый долговечный трансатлантический телеграфный кабель из Европы в Америку. А в 1876 году был запатентован телефон.

В 1884 году появилось новое воплощение паровой машины — паровая турбина, которая превращала энергию пара в электроэнергию [с помощью паровой турбины до сих пор в мире производится около 90% электроэнергии]. К концу века был изобретен трансформатор, позволивший перебрасывать электроэнергию на огромные расстояния. А в конце этой энергетической «цепочки» был электродвигатель, преобразующий электрическую энергию обратно в механическую, приводящую в движение станки и приборы. Переданная по проводам универсальная — электрическая — энергия осветила посредством изобретенных тогда же электроламп города и заводы. При этом отдача от заводского оборудования увеличилась в разы, поскольку стало возможным использовать его в две и в три смены.

Электричество дало мощный толчок развитию химии и химической промышленности. А это дало возможность улучшать и разнообразить свойства стали путем введения в нее различных дотоле неизвестных добавок, открыло путь к массовому производству удобрений, резко повысивших урожаи в сельском хозяйстве.

Развернувшееся производство подстегнуло интерес к новым формам организации массового рабочего труда и управления производством (менеджмент). Упор был сделан на стандартизацию всех движений работающего на станках человека, на заинтересованность его в конечном результате коллективного труда. Эти исследования рабочих процессов позволили организовать конвейерное, поточное производство, резко повысившее производительность труда и снизившее стоимость товаров.  В менеджменте впервые появилось понятие «производственной карьеры», когда совсем молодых людей ставили на низшие управленческие должности, а затем повышали их в зависимости от проявленных способностей.

На этапе Второй промышленной революции сменился лидер мировой индустриальной гонки. «Мастерская мира» предыдущего столетия, Великобритания, была отодвинута на второе место вырвавшимися вперед Соединенными Штатами Америки. Страна, сбросившая с ног гирю рабства, росла, как на дрожжах, расширяясь, тяжко и творчески работая, на лету подхватывая все технологические новинки времени, придумывая и изобретая вещи, которые могли бы облегчить труд и жизнь людей, бывших в большом дефиците [за четверть века после окончания Гражданской войны было оформлено около полумиллиона патентов на изобретения]. Совсем еще недавно деревенская, захолустная Америка буквально на глазах превращалась в страну городскую, промышленную, динамичную, буквально захлебывающуюся от возможностей, которые открывали перед ней промышленная революция и свобода инициативы и предприимчивости [если по окончании Гражданской войны городов со 100-тысячным населением в США было всего десять, то через двадцать лет их было уже свыше полусотни. Причем, это были уже не прибрежные города, выросшие на торговле, а промышленные центры в глубине страны]. Такого потрясающего рывка во всех областях не совершала в мировой истории ни одна страна — ни до, ни после.

На этой мощной, массовой волне предпринимательства, давшей благосостояние миллионам семей, у наиболее успешных, вышедших из самых «низов» руководителей компаний в жесткой, часто жестокой конкурентной борьбе выросли огромные состояния, масштаб которых намного превосходит богатства современных «капитанов» экономики. Их имена — Рокфеллер, Карнеги, Мэллон, Дюпон, Морган — остались в истории.

Но в истории они остались не только потому, что были самыми богатыми людьми в мире. Их протестантская «закваска» дала себя знать и в том, как они распоряжались своими богатствами. На их предприятиях рабочие, инженеры, управляющие и они сами работали по 12 часов шесть дней в неделю без отпусков в очень напряженном ритме, из работников они выжимали все, на что те были способны. Но добываемые таким образом богатства тратились, в основном, не на роскошь. Это были времена слабого государства и небольших налогов, перераспределять общественное богатство через госбюджет пока было невозможно — и мультимиллиардеры добровольно взяли на себя роль спонсоров будущего Америки.

«Стальной король» Эндрю Карнеги сказал: «Человек, который умирает богатым, умирает опозоренным» — и в жизни последовал своим убеждениям в точности. Заработав в сталелитейном бизнесе более 130 миллиардов долларов (в пересчете на масштабы начала нашего века), он продал свою огромную промышленную империю, поставив перед собой задачу не менее грандиозную — потратить свое колоссальное богатство на благо общества. И ему это почти удалось — на некоммерческие проекты в самых разных областях он потратил около 110 миллиардов долларов, а оставшуюся сумму аккумулировал в созданном им Фонде Карнеги. Его наследие — три тысячи библиотек в США и по всему англоязычному миру, основанные им университеты и учебные институты, поддерживаемые до сих пор его Фондом общественные некоммерческие проекты на всех континентах.

Первый в мире миллиардер (состояние по современным масштабам более 300 миллиардов) выходец из очень бедной баптистской семьи Джон Рокфеллер положил себе  всю жизнь выплачивать «десятину» (10% от ежегодных доходов) своей Баптистской церкви. Он роздал на различные некоммерческие образовательные и исследовательские проекты большую часть своего состояния. Фонд Рокфеллера своими деньгами поддерживает медицину, исследования обществоведов, культуру, сельскохозяйственные науки на протяжении шести поколений этой семьи. То же самое можно рассказать практически обо всех успешных предпринимателях поры Второй промышленной революции в США.

Первое поколение сверхбогатых людей Америки заложило основы поведения высших классов общества, традиция соблюдать которые жива и сегодня.

В Англии не появилось такого слоя сверхбогачей, как в США, однако в неписанном, но строго соблюдаемом «кодексе джентльмена» благотворительность стояла на одном из первых мест. А Вторая промышленная революция предоставляла к этому большие возможности.

В меньших масштабах, но те же самые изменения происходили и в странах Старого света. В Европе это был период ускоренного технического прогресса, экономических успехов, мира в политических отношениях, расцвета культуры. Это были десятилетия автомобилестроения и воздухоплавания, успехов естественных наук, новейших технологий и медицины, становления новых направлений в гуманитарных науках, роста общественного богатства и частного благосостояния, время стремительно расширяющихся возможностей. Все чувствовали, что начинается какая-то новая жизнь, проблемы и противоречия которой вполне по силам разрешить людям, вооруженным современной наукой и технологиями.

Эта «прекрасная эпоха» Европы оборвалась с первыми залпами Первой мировой войны…