***
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
***
Все живое особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.
Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.
И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет».
И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.
Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца
Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.
Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг…
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет!»
***
Дорогая, сядем рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.
Это золото осеннее,
Эта прядь волос белесых —
Все явилось, как спасенье
Беспокойного повесы.
Я давно мой край оставил,
Где цветут луга и чащи.
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.
Я хотел, чтоб сердце глуше
Вспоминало сад и лето,
Где под музыку лягушек
Я растил себя поэтом.
Там теперь такая ж осень…
Клен и липы в окна комнат,
Ветки лапами забросив,
Ищут тех, которых помнят.
Их давно уж нет на свете.
Месяц на простом погосте
На крестах лучами метит,
Что и мы придем к ним в гости,
Что и мы, отжив тревоги,
Перейдем под эти кущи.
Все волнистые дороги
Только радость льют живущим.
Дорогая, сядь же рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.
***
Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.
***
Я спросил сегодня у менялы,
Что даёт за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Я спросил сегодня у менялы,
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?
И ещё спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.
Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи рдеют,
Лепестками тая на губах.
От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты — моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали чёрную чадру.
***
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
ПИСЬМО МАТЕРИ
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
***
Отговорила роща золотая
Березовым, веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.
Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник —
Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.
Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветром в даль,
Я полон дум о юности веселой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.
Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.
Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадет трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.
И если время, ветром разметая,
Сгребет их все в один ненужный ком…
Скажите так… что роща золотая
Отговорила милым языком.
***
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
СОБАКЕ КАЧАЛОВА
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.
Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?
Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.
ПИСЬМО К ЖЕНЩИНЕ
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь —
Корабль в плачевном состояньи.
Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был —
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий…
Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне…
Я знаю: вы не та —
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.
***
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
Знаю я — они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.
Пуст твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.
Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь,—
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.
Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.
И когда с другим по переулку
Ты пойдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.
Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер…»
Я отвечу: «Добрый вечер, miss».
И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь,—
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.
***
Снова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую Русь.
И я сам, опустясь головою,
Заливаю глаза вином,
Чтоб не видеть лицо роковое,
Чтоб подумать хоть миг об ином.
Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой.
Ах, сегодня так весело россам,
Самогонного спирта — река.
Гармонист с провалившимся носом
Им про Волгу поет, про Чека.
Что-то злое во взорах безумных,
Непокорное в громких речах.
Жалко им тех дурашливых, юных,
Что сгубили жизнь сгоряча.
Где ж вы те, что ушли далече?
Ярко ль светят вам наши лучи?
Гармонист спиртом сифилис лечит,
Что в киргизских степях получил.
Нет! таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя… Рас… сея…
Азиатская сторона!
***
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей,-
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
НЭП НАЧИНАЕТСЯ
Из Обращения ВЦИК Советов «Ко всему крестьянству», февраль 1921 года:
«Отмена хлебной разверстки и введение вместо нее налога является большим облегчением для крестьянского населения… Но крестьянство должно помнить, что эта мера является временной. Лишь страшная нищета и неналаженность торговли с заграницей вынуждают Советскую власть брать часть продуктов крестьянского хозяйства в виде налога, т.е. без возмещения. По мере того, как будет налаживаться наша промышленность… и по мере того, как будет расширяться ввоз из-за границы иностранных товаров в обмен на наше сырье, доля падающего на крестьянство натурального налога будет уменьшаться. В дальнейшем в строительстве социалистического хозяйства мы достигнем такого успеха, когда за каждый пуд крестьянского хлеба Советское государство будет давать равноценный и нужный деревне продукт»
Владимир Ульянов-Ленин, 1922 год:
«Социализм уже теперь не есть вопрос отдаленного будущего… Мы социализм протащили в повседневную жизнь и тут должны разобраться… Все мы вместе, не завтра, а в несколько лет, все мы вместе решим эту задачу во что бы то ни стало, так что из России нэповской будет Россия социалистическая»
Из Декларации об образовании СССР, 1922 год:
«Доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и могущим возникнуть в будущем. …
Новое союзное государство… послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в мировую Социалистическую Советскую Республику»
СМЕРТЬ ЛЕНИНА
Из обращения ЦК РКП, 22 января 1924 года:
«21 января окончил свой жизненный путь товарищ Ленин. Умер человек, который основал нашу стальную партию, строил ее из года в год, вел ее под ударами царизма, обучал и закалял ее в бешеной борьбе с предателями рабочего класса, с половинчатыми, колеблющимися, с перебежчиками…
Никогда еще после Маркса история великого освободительного движения пролетариата не выдвигала такой гигантской фигуры, как наш покойный вождь, учитель, друг. Все, что есть в пролетариате поистине великого и героического, – бесстрашный ум, железная, несгибаемая, упорная, все преодолевающая воля, священная ненависть, ненависть до смерти к рабству и угнетению, революционная страсть, которая двигает горами, безграничная вера в творческие силы масс, громадный организационный гений, – все это нашло свое великолепное воплощение в Ленине, имя которого стало символом нового мира от запада до востока, от юга до севера…
Но его физическая смерть не есть смерть его дела. Ленин живет в душе каждого члена нашей партии. Каждый член нашей партии есть частичка Ленина. Вся наша коммунистическая семья есть коллективное воплощение Ленина…
Мы твердой ногой стоим на земле. В европейской развалине мы являемся единственной страной, которая под властью рабочих возрождается и смело смотрит в свое будущее»
Павел Милюков, 23 января 1924 года:
«…Созданный благодаря доктринерскому упорству Ленина аппарат власти приобрел независимое от Ленина существование… Партия, как целое, ослепла, потеряв свой перископ в Ленине. И хотя в ней есть отдельные зрячие люди, но как целое, она носится теперь по прихоти житейских волн, пока не разобьется о какой-нибудь подводный риф, обойти который не сумеет»
НОВАЯ ЖИЗНЬ
Николай Бухарин, один из лидеров РКП, 1922 год:
«Пять лет стоит у власти российский пролетариат, и даже противники его видят, что крепнет эта власть, пускает прочные, мощные подземные корни, охватывает ими рыхлую российскую землю, переделывает российский народ, железной рукой великана ведет миллионы людей по тернистому, кровавому пути, через проволочные заграждения, под ураганным огнем врага, по голодной степи – к светлой победе всеединого человечества»
Из заявления в партячейку П. Новиковой, 32 лет, разведенной:
«Проживя 10 лет под тяжелым гнетом замужества, я, не находя никакого выхода, боясь всю жизнь греха и думая: это недопустимо, но благодаря изданного декрета дорогим Ильичем, женщина может свободно избавиться от кулаков мужа и может жить свободно, и я твердо решила всю свою жизнь подарить в защиту женщины и народа, и с гордостью и распростертыми объятиями пойти навстречу пролетарии…»
Письмо в газету И. Полищука из Сибири, 1926 год:
«Очень хорошая Советская власть на все отношения, но на одно плохо: в женитьбе молодых ребят. Большое распущение дано женщинам. Приведу несколько примеров про себя лично: ввиду нехватки рабочих рук в сельском хозяйстве … я женился. Мне всего только исполнилось тогда 18 лет. Женился я на пожилой девице лет 24. Пожила она месяца два как и полагается, а на третьем месяце начала жить на свою аферу: уходит с вечера после управы по хозяйству и ходит до полночи и больше. А если что скажешь, она сейчас и заткнет горло: «Сейчас Советская власть, куда хочу, туда и иду»
Из письма в «Крестьянскую газету» из Гомельской губернии, 1925 год:
«Партиец Иван Ф. Ивкин, чтобы научиться хорошо стрелять, выбрал для этого кладбище ну и давай жарить по крестам и иконам и попадал очень удачно, по четыре пули впивались в икону…»
Из письма в газету секретаря комсомольской ячейки М. Гуцева, 1925 год:
«Умер у Сушановой сын… Сушанов Иосиф… приходит на заседание бюро Жгунского комсомола и просит от имени жены и от себя устроить красные похороны. «Даешь!» – воскликнули мои ребята. Протоколируют: поддержать ростки нового в деревне. К чему привлечь всю ячейку. … Сказано-сделано. И назавтра состоялись красные похороны, которые прошли довольно живо и многое дали в смысле удара по устоям прогнившей насквозь поповщины»
Из протокола общего собрания членов Кременчугского райкома Союза деревообделочников, посвященного «красным крестинам» ребенка члена союза:
«Единогласно одобряется постановление правления о наречении ребенка именем НИНЕЛ и о зачислении ее членом Всероссийского союза деревообделочников. … Т. Орештейн от имени горкома ЮС [«юных спартаковцев» – одной из детских коммунистических организаций 20-х годов] объявляет о зачислении новорожденной в группу ЮС кандидатом в течение 10 лет, по истечении какового срока ЮС обязуется воспитывать ребенка в духе программы спартаковцев…»
Из письма в газету из Курской губернии, 1925 год:
«Секретарь ячейки Семен Щелкунов ухаживал до барышни. Семейное положение заставляло жениться. Невеста по-советски не идет. Семен долго не женился. Но вот невеста было согласилась. Семен сготовился к свадьбе. На невесту напали за это дома, она – назад. Напал на Семена отец: туша, говорит, теперь протухнет. Семен не выдержал и перевенчался»
Из писем и высказываний граждан, сохранившихся в архиве ГПУ, 1924 год:
«У нас большая полнейшая безработица, так что поступить чрезвычайно трудно. Один исход найти можно – стоит только сделаться партийцем. Как поступил в партию, тебе без затруднения служба будет. Я тебе посоветую – постарайся всеми силами поступить в партию»;
«Советовала бы тебе поступить в комсомольскую школу и тогда тебе легче бы все удавалось. Ты можешь в душе не отдаваться их поганому учению»
В ДЕРЕВНЕ
Из письма крестьянина С. Шлапакова в «Крестьянскую газету» 1927 год:
«Кому живется хорошо – кому плохо, у кого земля лежит в пустырях – а кто пахал бы, да нечего. В нашей местности трудовому хлеборобу-крестьянину жить очень трудно, что наши земли надо большими годами удобрять. А удобрил – передел пошел. Передел – опять досталась пустошь. … Наш дорогой вождь Владимир Ильич издавал декреты, что вся земля трудовому народу и удаление мелкополосицы и дальнепользования, а в нас вышло наоборот: полосы мельче и дальше пользование…»
Андрей Соколов, историк:
«В результате революции стремление к уравнительному распределению стало проявлять необыкновенную решительность, настойчивость… Возвращались ли из плена и с фронта солдаты или крестьяне, ушедшие в город, – их сородичи и сами вернувшиеся были вправе просить общество о наделении их землей. Равным образом по желанию любого общинника могло быть выдвинуто требование нового передела…»
Моше Левин, американский историк:
«Крестьянская революция превратила Россию в океан мелких семейных хозяйств, в большинстве своем способных обеспечить лишь потребности собственной семьи, с очень малыми излишками для реализации на рынке. …
…Можно утверждать, что аграрная революция уничтожила почти все результаты столыпинских реформ. …Общины появились вновь уже на более широкой основе и стали доминирующей формой землепользования почти по всей стране. …
Крестьянство… воссоздало те традиции, которые постепенно исчезали уже в дореволюционный период…»
Из письма в газету крестьянина Амурской области Г. Масюры, 1925 год:
«…Коммунистическая партия как бы стремится всех крестьян сделать нищими, поощряет только бедноту, не помогает ей, а поощряет, и если крестьянину удастся улучшить свое хозяйство и выкарабкаться с бедноты, то его клеймят кулаком и считают врагом Советской власти, а ведь нет такого крестьянина, который бы не стремился улучшить свое хозяйство и стать в глазах партии кулаком, другими словами говоря – нет такого крестьянина, который не стремился бы сделаться врагом Советской власти»
В ГОРОДЕ
Евгения Демчик, историк:
«…«Новые» предприниматели не стремились к реставрации дореволюционного строя. Они отнюдь не желали возврата земель, фабрик, магазинов, жилых домов тем, кто владел ими до революции. Они даже испытывали своеобразную благодарность к советской власти, отобравшей собственность у одних и передавшей ее другим»;
«Не прошло и трех лет с момента легализации частного бизнеса, как «новые» предприниматели, пройдя через огонь мешочничества, воду планового хозяйства и медные трубы хозяйственного расчета и сделав определенные накопления, начали все более осознавать ущербность своего положения и бесперспективность бизнеса. «Где же наша свобода? – спрашивал через «Крестьянскую газету» предприниматель, не рискнувший указать свою фамилию. – Я зажиточный, всегда работаю, днем и ночью нет покоя, беспокоюсь уплатить государственные налоги, вообще стараюсь быть государственным любимцем, а оно, наоборот, за то, что я богатый, лишит меня права голоса, ибо я опасный элемент».
Другой, как он сам себя назвал, «маленький нэпман» в разговоре с одним из авторов «Новой России» так передавал собственное мироощущение: «Вы слышали о рыбьем жире? Рахитичному мальчику доктор прописал рыбий жир. Но это же невкусно – тьфу! – паскудство. Так мама ему говорила: «Выпей ложку, я брошу для тебя в сберегательную шкатулку копейку». Мальчик пил каждый день – что можно делать? – копейка пригодится. А когда в шкатулке накапливалось довольно, а мальчик спал, мама вынимала деньги и покупала… рыбий жир. Это же почти как perpetuum mobile. Весь наш заработок – это копейка в шкатулке. Когда наполнится, наша советская мамаша выймет, чтобы опять был рыбий жир. Но мальчик от рыбьего жира поправляется, а я – посмотрите на меня! – я же чахотка. И у меня больше нет сил платить налоги»
Миронов, московский рабочий, из письма в газету «Правда», 1929 год:
«Ну что теперь стараться-то, ты хоть лоб разбей, тебе за это никто в глаза не плюнет, – так рассуждают старые люди, работающие сейчас на наших заводах. – Вот то ли дело у хозяина бывало: вылезешь из кожи вон – не пропадет; смотришь – к Рождеству месячное жалование, к Пасхе – тоже, а сейчас как люди работают, взглянешь, тошно становится. Сидит это человек, не то дело делает, не то на часы смотрит, а с работы словно из тюрьмы вырывается. Интереса к делу нет. Только и заботы у людей: отгородиться от придирок со стороны начальства да не попасть под сокращение или под какой-нибудь недобрый пункт правил внутреннего распорядка. Иной раз заговорит в человеке совесть, вспыхнет в нем искра сознательности, поднажмет он недельку-другую, а соседи по работе, вместо того, чтобы воодушевить, шутить начинают: «Крути, крути, Ваня, до социализма одна верста осталась, крути, враз будет»
Владимир Грум-Гржимайло, инженер-металлург, профессор, из письма в экономический журнал, 1927 год:
«Вы спрашиваете меня, как снизить цены?.. Чем страдает советская организация промышленности?..
Я не экономист, не писатель, не политик и не придворный, я промышленник, много видевший на своем веку, и буду совершенно откровенно писать только то, чему научила меня жизнь…
Обыкновенно говорят, что только в Америке чистильщики сапог делаются миллионерами. Неправда. Московское купечество вышло из ничего. Его миллионы нажиты не разбоем на дороге, не жульничеством, а плодотворной работой. Кто их выдвигал? Жизнь, а не канцелярия. В канцелярии они мирно погибли бы и сошли бы на нет…
…Большие люди всегда проводили в жизнь в своей области и большие идеи, новые методы – свои или встреченные ими в жизни; в проведении этих идей они проявили свойственную им настойчивость и здравый смысл. Они вперед учитывали возможность неудачи, убытков, сознательно шли на них…
Казенная промышленность в нормальной работе исключает риск. Для сего надо исходатайствовать специальный кредит, иначе всякая неудача вызывает вопрос о растрате народного достояния. Отсюда ревизии, отчеты и кислые разговоры, трепка нервов. Все это затрудняет проведение в жизнь новых приемов и идей до такой степени, что заводские инженеры решительно отказываются от своей инициативы, обращаясь в людей двадцатого числа [день зарплаты]…
И при такой конструкции промышленности вы хотите снижения цен?..
Директором… назначается… человек, ничего общего с заводом не имеющий, не понимающий производство и работы тех устройств, которыми управляет. Ему дана производственная программа и тысячи контролеров над ним, следящих за выполнением этой программы. Что делать этому несчастному человеку? Он выколачивает эту программу из завода, пока завод не станет от массовых поломок и аварий. Тогда он кричит об изношенности оборудования…
Как понизить цену при таких диких условиях производства? Это надо спрашивать авторов этого порядка.
Капитализм не выдуман. Его родила жизнь. Он далеко не совершенство, черных сторон в нем бесконечно много, но среди плевел есть и пшеница. Выдергивая плевелы, не повредите пшеницы. Капитализм сохраняет истинных, сильных духом носителей божественной истины, творцов новых идей, учителей и кормильцев человечества, не дает ходу слабым, ничтожным людям…
Что вы дадите взамен этого?»
Иосиф Сталин, 1929 год:
«Либо назад – к капитализму, либо вперед – к социализму. Никакого третьего пути нет и не может быть»
СССР — КИТАЙ
Алексей Пименов, историк, 2000 год:
«Вспомним рассуждения Владимира Соловьева о том, что «прежняя история кончается, потому что в нее снова включается Китай». Когда в конце прошлого столетия он заговорил о том, что Восток просыпается, его попросту подняли на смех. Один из слушателей его публичной лекции при этих словах философа упал со стула. Реакция в обществе была издевательской: ведь Восток был символом, синонимом неподвижности и неизменности. А этот континент-музей под открытым небом в ХХ веке возьми да и приди в движение…»
Из послания лидера китайской революции Сунь Ятсена правительству СССР, написанному за день до смерти, 1925 год:
«Меня одолел неизлечимый недуг. Мысли мои обращены сейчас к вам, обращены к моей партии и к будущему моей страны.
Вы возглавляете Союз свободных республик. Этот Союз свободных республик есть то подлинное наследие, которое бессмертный Ленин оставил миру угнетенных народов. Опираясь на это наследие, народы, изнывающие под гнетом империализма, отстоят свою свободу и добьются освобождения от существующего в мире строя, издревле основанного на рабстве, войнах и своекорыстии.
Я оставляю после себя партию и надеюсь, что гоминьдан… объединит свои усилия с вами»
Сергей Далин, представитель Коминтерна в Китае, 1926 год:
«…Мы приближались к маленькому уездному городу Ваньань. Вдали, на самом высоком месте гористого берега показалась пагода – признак того, что мы подъезжаем к городу.
Вот перед нами уже стены Ваньаня. Приблизившись к ним, мы увидели большую надпись, сделанную огромными черными иероглифами на только что побеленной части стены. Надпись гласила:
«Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами. Ленин».
В городе в связи с нашим приездом состоялся большой митинг, который закончился пением «Интернационала» и «Молодой гвардии» на китайском языке. А ведь это было не в Шанхае и не в Ханькоу; это было в Ваньане, далеком городке, связанном с внешним миром только протекающей здесь небольшой рекой; это было в Ваньане, который не обозначен на карте, потому что в нем всего лишь 3 тыс. жителей. Во всем уезде было 16 тыс. жителей, главным образом крестьян»;
«…Мы поняли одну из причин, в силу которых иностранному империализму так трудно было проникнуть в глубь Китая. Страну спасли наряду с другими факторами пути-дороги. Десять дней мы шли гуськом по узким тропинкам – «великому пути» из Гуандуна в Цзянси. По обеим сторонам тропинок лежали залитые водой болотистые рисовые поля. Когда дорога уходила в горы, то она представляла собой высеченные в камнях уступы. Мостов через реки не было… Воевать в такой огромной стране иностранным империалистам было трудно… Не то что тяжелую, но даже легкую артиллерию протащить здесь было невозможно»;
«…В Китае… я столкнулся среди прочих с совершенно иным типом политических деятелей. Это не полицейские агенты, не попутчики, а беспринципные люди без всяких твердых убеждений. Они всегда говорили не то, что думали. Они действовали не так, как говорили. Им ничего не стоило говорить то, что им выгодно при данных обстоятельствах… Сегодня говорилось одно, завтра – прямо противоположное. И все это считалось естественным, нормальным, особенно в тех случаях, когда открывало путь к власти»
Иосиф Сталин, из письма Вячеславу Молотову, октябрь 1929 год:
«Привет Молотову! …
С Китаем будет возня. Кстати, мне кажется, что пора нам перейти на точку зрения организации повстанческого революционного движения в Маньчжурии. Отдельные отряды, посылаемые нами в Маньчжурию для выполнения отдельных эпизодического характера заданий – дело, конечно, хорошее, но это не то. Теперь надо пойти на большее. Нам нужно организовать две двухполковые бригады главным образом из китайцев, снабдить их всем необходимым (артиллерия, пулеметы и т.п.), поставить во главе бригад китайцев и пустить их в Маньчжурию, дав им задание: поднять восстание в маньчжурских войсках, присоединить к себе надежных солдат из этих войск (остальных распустить по домам, обезглавив предварительно ком[андный] состав), развернуться в дивизии, занять Харбин и, набравшись сил, объявить Чансуеляна [Чжан Сюэляна] низложенным, установить революционную власть (погромить помещиков, привлечь крестьян, создать советы в городах и деревнях и т.п.). это необходимо. Это мы можем и, по-моему, должны сделать. Никаким «международным правам» не противоречит это дело. Всем будет понятно, что мы против войны с Китаем, наши красноармейцы охраняют лишь наши границы и не имеют намерения перейти на [кит]айскую территорию, а если внутри Маньчжурии имеется восстание, то это вполне понятная штука в обстановке того режима, который установил Чансуелян. Подумай об этом. Дело важное»
ЛИТЕРАТУРА
А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ…
1919
… в США все штаты утвердили поправку к Конституции, запрещающую производство, перевозку и продажу спиртных напитков;
… «сухой закон» введен в Норвегии;
… во Франции женщинам разрешено занимать государственные должности;
… в Англии женщина впервые избрана в парламент;
… в США впервые поднялся в воздух вертолет.
1920
… в США женщины получили избирательные права;
… американский оружейный мастер изобрел автомат;
… в США опубликованы математические расчеты полетов космических аппаратов;
… в США проведен первый конкурс красоты («мисс Америка»).
1921
… во Франции выпущены знаменитые духи «Шанель №5»;
… в Англии изобретен бактерицидный лейкопластырь;
… канадские ученые сумели выделить инсулин (исследователи получили Нобелевскую премию, а миллионы больных сахарным диабетом – надежду на жизнь).
1922
… на карте Европы появилось новое государство – Ирландия (в составе Великобритании осталась лишь северная часть острова, населенная в основном давними поселенцами из Англии – Ольстер);
… в Англии начато массовое производство легковых автомобилей;
… число телефонных номеров в Англии превысило миллион;
… начала передачи английская государственная радиостанция Би-би-си.
1923
… основана международная организация полиций Интерпол;
… в Сан-Франциско (США) открылся первый супермаркет;
… в США русский изобретатель В. Зворыкин разработал устройство для передачи изображения на расстояние (прообраз телевизора).
1924
… в Англии премьер-министром впервые стал лидер рабочего движения (социал-демократ, лейборист);
… в Дании впервые в европейской истории министром была назначена женщина;
… во Франции созданы первые инсектициды (вещества, уничтожающие насекомых-вредителей);
… проведены I зимние Олимпийские игры (во Франции);
… в США разработана система звукового кино.
1925
… в Германии опубликован первый том книги Гитлера «Майн кампф»;
… в США впервые губернатором штата (Вайоминг) стала женщина (она вступила в должность, чтобы завершить срок полномочий своего умершего мужа);
… правительство Турции запретило мужчинам носить традиционный головной убор – феску, и порекомендовало им носить шляпы европейского образца;
… в США состоялся судебный процесс над школьным учителем, знакомившим учеников с эволюционной теорией Дарвина («обезьяний процесс»);
… в Англии получена противостолбнячная сыворотка;
… в США стали применять глубокую заморозку готовых блюд.
1926
… в США состоялось первое испытание ракеты с двигателем на жидком топливе;
… в Лондоне осуществлена первая телепередача;
… на киноэкранах впервые появился знаменитый мультипликационный герой Уолта Диснея мышонок Микки Маус.
1927
… в США изобретен аппарат искусственного дыхания;
… американский пилот впервые совершил беспосадочный перелет через Атлантику в Европу.
1928
… английский биолог А. Флеминг открыл пенициллин – сильнейший антибиотик, спасший жизни миллионам людей.
Без осознания того, что «наросло» в стране за немногие годы НЭПа, совершенно невозможно понять крутого сталинского поворота к тоталитаризму и его оглушительного успеха.
К середине 20-х годов в России установился строй, о котором давно мечтало большинство населения — крестьяне, наконец-то, получили в свое распоряжение всю землю, разделили ее «по-справедливости» и в деревнях началось «мужицкое царство», рабочие на предприятиях избавились от частных хозяев и стали работать «на государство», государство же, объявившее себя защитником «трудового народа», при полном одобрении большинства преследовало всех, кто под это определение не подходил.
Но недаром говорится: «Будьте осторожнее в своих желаниях — они ведь могут и сбыться». Очень скоро крестьянству снова перестало хватать земли и ненависть к наиболее успешным хозяевам начала отравлять деревенскую жизнь. Рабочие обнаружили, что выходцы из их среды, ставшие «красными директорами», управляют ставшим государственным производством значительно хуже, чем бывшие частные собственники, и заработки в цехах заметно ниже, чем даже при «царском режиме», возможностей же надавить на начальство забастовкой уже нет.
К концу 20-х годов тупик обозначился буквально во всех областях жизни страны.
НЭП исчерпал последние мыслимые возможности построения в России социалистического общества – Великий Эксперимент ХХ века окончился… ничем. Он не был побежден никакой более привлекательной альтернативой, он не был раздавлен извне, – он, как сказал Ленин по другому поводу, «сгорел на медленном огне внутреннего бессилия».
При этом за революционное десятилетие в стране появились силы, годные не только для того, чтобы «штурмовать небо», но и для гораздо более «земных» дел (не менее грандиозных):
– коммунистическая мечта, бывшая ранее верованием части «образованного общества», гигантски распространилась, проникла в народную толщу, стала даже для небольшевиков подсознательным критерием «правильности» жизни и политики; в ее «поле» выросло целое поколение молодежи. Оборотной стороной такого «расширения» коммунистической идеи в весьма малограмотной среде стало ее заметное «опрощение»: все ее идейное богатство и сложность эволюционировали в набор очень простых представлений. Стержнем их стал идеал социальной справедливости, понятый вполне патриархально, по-крестьянски;
– гражданская война психологически сформировала и выдвинула большое число людей, готовых добиваться поставленных целей любыми средствами;
– это множество людей, «рожденных революцией», оказалось организованным в жестких структурах власти, беспрекословно подчинявшихся Центру – они стали «кадрами».
Первым осознал создавшуюся ситуацию и ее потенциальные возможности И.В. Сталин. Пока другие «тонкошеии вожди» продолжали суетиться в надежде как-то обмануть историю, измыслить еще какие-нибудь «пути в социализм», он молча, расчетливо и методично готовился использовать всех и вся для достижения новой цели – на базе слаборазвитой и все более отстающей страны создать великую военную державу.
ПОСТ- — приставка ко многим словам, обозначающим прошедшие времена. Буквально она переводится как «после», «вслед», но обозначает не просто время, но и тот опыт прошлого, который впитала в себя новая эпоха. Например, нынешний этап в истории России определяется как посткоммунистический. Это означает, что и люди, в стране живущие, и страна в целом несут в себе черты, сформировавшиеся еще в прошлую эпоху, “болеют” старыми “болезнями” и никак от них не могут избавиться.
ПОЛИТИКАН. Если человек, занимающийся государственными или важными общественными делами стремится своей работой добиться каких-то результатов для всей страны, то его называют политиком. Если же он, занимаясь политикой, все свое влияние употребляет на достижение собственных карьерных целей, то его презрительно обзывают политиканом.










