Роберт Дадли принадлежал к семье, погибшей на эшафоте во времена Марии. Юноша уцелел и из своей камеры видел, как в тюремный двор выводят на прогулку подругу его детства Елизавету…

Они были вместе всю жизнь, до самой кончины сэра Роберта, и характер их отношений постоянно являлся темой сплетен, кривотолков и пересудов современников — и загадкой для историков.

А отношения внешне выглядели вполне «семейно» — Елизавета в его присутствии могла совершенно забывать о придворном этикете и не сдерживать никаких своих эмоций, могла быть с ним необыкновенно ласкова или публично надавать ему пощечин, бурно с ним ссориться или мириться.

При этом все (и королева в том числе) знали, что сэр Роберт женат, хотя свою супругу и никогда не представлял ко двору (смерть ее в отдаленном поместье расследовалась по приказу королевы самым тщательным образом). Потом он увлекся двоюродной племянницей Елизаветы (необыкновенно на нее похожей) и женился на ней, чем вызвал на себя порцию принародных королевских оплеух, однако через некоторое время Елизавета вновь приблизила к себе племянницу-фрейлину.

Их десятилетия длившаяся близость все же не имела характера чувственного влечения. Судя по всему, сексуальная связь между ними произошла лишь однажды. Ее плод — сына, которого тайно родила Елизавета — отдали в приемную семью и он узнал о своем происхождении лишь через много лет. Раздувшую королеву «водянку» заметили многие, но никто тогда не мог прочитать церковных записей Елизаветы, в которых она истово каялась в своей «слабости»…

Роберт Дадли, граф Лестер умер от лихорадки в 56 лет. Позже в архиве Елизаветы нашли его последнее письмо к ней — за несколько дней до смерти он спрашивал о ее здоровье — «самом дорогом для него»…

Френсис был старшим сыном в большой фермерской семье. В 12 лет он пошел юнгой на корабль своего родственника, и так тому полюбился, что тот перед смертью отписал ему свой корабль. Так Френсис Дрейк стал капитаном собственного судна — в 18 лет.

В свои 27 он впервые отправился в дальнюю экспедицию в составе работоргового каравана другого своего родственника Джона Хокинса. Они закупили у прибрежных гвинейских вождей рабов и повезли продавать их в Америку, но там были атакованы испанцами. Вырваться удалось лишь двум кораблям — Хокинса и Дрейка. Когда испанцы отказались возмещать англичанам ущерб, Дрейк заявил, что сам возьмет с них все, что ему причитается. И обещание свое сдержал — из следующего, уже чисто пиратского, рейда по испанским базам Центральной Америки он привез 30 тонн серебра!

В следующее свое путешествие Дрейк пошел уже по заданию королевы. Официально целью экспедиции было объявлено открытие новых земель в южных морях, но на самом деле капитану была поставлена задача добыть как можно больше золота в испанских колониях на тихоокеанском побережье Америки. Его «Золотая лань» была единственным кораблем флотилии, которому удалось сквозь штормы пробиться в Тихий океан. Дрейк прошёл вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки на север, атакуя и грабя испанские порты, в которые из глубины континента потоком шли ценности индейских цивилизаций, затем поднялся до нынешнего Сан-Франциско, и повернул на восток — в открытый океан. На своем небольшом (36 х 7 метров), уже нагруженном добычей корабле он добрался до островов пряностей, забил трюмы этими драгоценными для европейцев товарами, пересек Индийский океан, обогнул Африку — и моряки увидели, наконец, долгожданные «белые скалы Дувра». Встречали участников второй после Магеллана «кругосветки» как национальных героев.

«Белые скалы Дувра» — высокий, издалека видный английский берег. Дуврские меловые Белые скалы издавна служили среди английских моряков символом приближения к берегам родины. Именно Белым скалам Англия обязана римским названием “Альбион” («albus» — «белый»).

В последовавших затем рейдах Дрейк разорил центральноамериканские порты испанцев и даже напал на Кадис, порт в самой Испании, принимавший «серебряные» караваны из Америки.

Дрейк, уже адмиралом, командовал эскадрой английских кораблей, участвовавшей в отражении нашествия испанской Непобедимой Армады.

Свой последний рейд к испанской Центральной Америке Дрейк совершил в 1596 году, где и умер на борту своего корабля. Его похоронили в море…

Кораблестроитель, моряк, коммерсант, работорговец, пират, адмирал. Владелец нескольких судов, Джон Хокинс сделал свое состояние на работорговле. Но для англичан рейды в Африку и Америку был связаны с немалым риском — побережья обоих континентов контролировали испанцы.

Успех двух первых коммерческих экспедиций окрылил Хокинса и его компаньонов (среди которых была и королева), но в третьем рейде ему пришлось стать настоящим пиратом. Сначала шторма настолько измотали моряков, что ему пришлось круто усмирять их бунт. Когда они пристали к африканскому берегу и попытались самостоятельно захватить в плен рабов, то были встречены отравленными стрелами, от которых умерла в страшной агонии часть команды (сам Хокинс выжил чудом). Удачей было лишь то, что к ним присоединились встреченные французские корсары. Они уже собирались плыть через Атлантику, чтобы хоть что-нибудь там продать, как к их кораблю пристала лодка с гонцом от местного вождя — он просил помочь сокрушить город его противника в обмен на всех захваченных там пленных. Хокинс тут же отрядил часть своих людей командовать туземным войском, а сам возглавил отряд своих корсаров. Они взяли и сожгли укрепленный город, а пленных пришлось поделить с заказавшим штурм вождем.

Когда же они пересекли океан, выяснилось, что заставить испанских колонистов покупать рабов и другие товары у англичан можно только под дулами корабельных пушек. Пришлось открывать огонь по поселениям, в результате чего колонисты, захватив сундуки с золотом и драгоценностями скрылись в окрестных лесах. Но один из их рабов, выторговав себе свободу, показал место, где его хозяева надеялись отсидеться. Ночной штурм колонистского лагеря дал пиратам богатую добычу, но Хокинс в этом случае поступил как коммерсант. Он договорился о возвращении захваченных сокровищ в обмен на покупку испанцами его рабов и товаров. И полная приключений экспедиция продолжилась…

Флотилия Хокинса зашла для ремонта в одну из испанских гаваней, но тут на горизонте показался испанский «серебряный караван» под сильной охраной. Он встал рядом с английскими кораблями, капитаны обменялись положенными любезностями, и испанцы напали на британцев. Удачным выстрелом англичане взорвали пороховой погреб испанского флагмана, и двум кораблям (Хокинса и Дрейка) удалось вырваться из тесной бухты. Суда были переполнены спасшимися моряками, и пришлось выкликать добровольцев остаться на пустынном берегу. Английские корабли пошли через океан, а оставшиеся попали в руки испанцев, которые сделали их рабами на своих плантациях.

А вернувшийся в Англию Хокинс начал тайные переговоры с испанским послом, предложив охранять океанские коммуникации Испании — в обмен на возвращение на родину своих моряков и получение компенсации. Он даже вступил в заговор против Елизаветы, организованный католическим послом, но после освобождения своих людей и получения 40 тысяч фунтов немедленно выдал планы заговорщиков королеве.

После этих приключений Джон Хокинс осел на берегу, занимался снаряжением новых пиратских рейдов, стал казначеем королевского флота и принялся строить корабли — легкие, маневренные, вооруженные тяжелыми пушками. Они очень пригодились во время встречи у берегов Англии испанской Непобедимой Армады, в боях с которой Хокинс принял непосредственное и активное участие.

Вместе с Дрейком он основал приют с больницей для состарившихся и покалеченных моряков.

В свою последнюю корсарскую экспедицию к берегам испанской Америки Джон Хокинс ушел в 1595 году. Накануне штурма испанской крепости он умер, завещав королеве 2 тысячи фунтов в качестве компенсации ее убытков в случае неудачи военной операции.

В 2006 году его прямой потомок Эндрью Хокинс принес публичные извинения за участие своего знаменитого предка в работорговле…

Человек самых разнообразных талантов, поэт и историк, придворный и моряк, авантюрист и государственный деятель, в совершенстве владевший многими, в том числе древними, языками, превосходно знавший право и философию.

Родившийся в протестантской семье Уолтер с 17 лет воевал во Франции на стороне гугенотов. Потом пошел во флот и полгода воевал с испанцами капитаном маленького корабля. Был замечен, приглашен ко двору, где молодой, смелый, острый на язык моряк чрезвычайно понравился королеве. Под обаяние Елизаветы попал и он сам. Скоро за ним был ее первый танец на балах, место по правую руку на охоте и долгие прогулки в часы досуга королевы. Этот «выскочка», как его за глаза называли при дворе, был пожалован чрезвычайно доходными должностями, домами и поместьями, он стал капитаном личной гвардии королевы. Он провел несколько успешных морских рейдов против испанцев и заслужил славу одного из лучших английских адмиралов.

Но у него была и своя собственная жизнь, была любовь к красавице-фрейлине королевы. У них должен был родится ребенок и они без огласки поженились. Гнев королевы, которой уже было за пятьдесят, на «изменившего» ей фаворита был страшен. Спасаясь от него, Рэли попытался сбежать из Англии, но посланный ему вдогонку корабль вернул беглеца — в королевскую тюрьму Тауэр. Он скоро оттуда вышел, брак его был счастливым, Елизавета не лишила его ни чинов, ни собственности, но в почетной ссылке он потерял ее близость и внимание, которыми сэр Уолтер так дорожил:

Стон замирал при взоре этих глаз.

В них растворялась горечь океана;

Все искупал один счастливый час:

Что Рок тому, кому Любовь — охрана?

Все, что купил ценою стольких мук,

Что некогда возвел с таким размахом —

Заколебалось, вырвалось из рук,

Обрушилось и обратилось прахом!..

И тут возникает тема, ставшая для Рэли роковой — Эльдорадо. Он давно уже слышал об Эль Дорадо, о «золотом человеке», о месте, в котором золото течет рекой. Его искали в разных концах обеих Америк многие, но удача не улыбнулась никому. Рэли, уверенный, что сумеет отыскать заветную страну, организовал экспедицию в район реки Ориноко (современная Венесуэла), но и эта попытка оказалась безрезультатной.

Умерла Елизавета, и новый король Яков, как оказалось, питал к Рэли непреодолимую вражду. Адмирал был арестован и обвинен в организации заговора против короля. И хотя суд вынес обвинительный приговор, караемый жестокой казнью, часть присяжных бросилась королю в ноги с просьбой помиловать Рэли. Король отказал, но привести в исполнение явно несправедливый приговор не решился, отложив казнь на неопределенное время.

Тринадцать лет Уолтер Рэли провел в Тауэре. Однако привычное выражение «томиться в тюрьме» мало подходило к условиям его заключения. Он встречался с навещавшими его аристократами и женой (в Тауэре был зачат его второй сын), он был в курсе всех городских вестей, вёл дневник, писал стихи и многочисленные статьи, которые издавались. Ему было позволено организовать небольшую лабораторию, в которой он проводил свои научные опыты (Рэли придумал способ опреснения соленой воды). Ставил он и алхимические эксперименты — в стране про него распространилась слава мага и чернокнижника. Более того — сидя в тюрьме, Рэли стал учителем наследника престола! Именно для своего ученика Рэли начал писать фундаментальный труд «История мира», так и оставшийся незаконченным (старший сын Якова Генрих отличался энергией и способностями, многие на него смотрели с надеждой, но он неожиданно умер в 18 лет).

Рэли было уже 64, когда он решил вырваться на свободу. Король отчаянно нуждался в деньгах, которые ему не давал парламент, и Рэли предложил ему организовать экспедицию за своей мечтой — за золотом Эльдорадо. Король согласился. Выпущенный из Тауэра под честное слово Рэли на свои деньги построил корабль по своему проекту, набрал команду из самых отбросов Лондона — и вместе с выросшим уже сыном пустился в плавание.

Отбиваясь от испанских колонистов, в схватках с которыми погиб его первенец, Рэли прочесал район от Амазонки до Ориноко, но никакого золота так и не обнаружил. Впоследствии богатые золотые россыпи действительно были найдены именно в том районе, в котором искал его Рэли. Но это не было так никем и не найденное Эльдорадо…

По возвращении на родину его ждала плаха. Уолтер Рэли встретил смерть спокойно, обсудив с палачом остроту топора. Его забальзамированную голову жена, по обычаю того времени, хранила в доме до своей смерти…

Что жизнь? Мистерия людских страстей,

Любой из нас природный лицедей.

У матери в утробе мы украдкой

Рядимся в плоть для этой пьесы краткой.

Уолтер Рэли

Елизавета была рождена в браке, не признанном католической церковью, поэтому в глазах Рима и всех католических государей она была не только еретичкой, но и незаконнорожденной, не имеющей прав на престол. И у нее были соперницы-претендентки, самой опасной из которых была сначала французская, а потом шотландская королева Мария Стюарт.

Любвеобильная красавица, оставив мужа, открыто жила с мужественным красавцем-аристократом, а после убийства супруга, организованном ее фаворитом, собралась выйти за него замуж. Эта история переполнила чашу терпения шотландцев — восстание смело Марию с трона. [Ее фаворит бежал в Норвегию, где попал в руки семьи когда-то обесчещенной им девушки — и кончил свои дни в тюрьме] Бежать ей было некуда, кроме как в Англию. И она попросила убежища у Елизаветы. Та поместила соперницу в отдаленный замок, где Мария около двадцати лет старела, упорно не отказываясь от своих прав на английский престол. И, пока она была жива, трон Елизаветы был в опасности.

Но Марию удалось связать с очередным заговором католиков — и она не была столь же осторожна, как в свое время Елизавета. Агенты графа Уолсингема, создателя и многолетнего руководителя секретной службы королевы, сумели перехватить переписку Марии с заговорщиками — и ее участь была решена. 8 февраля 1887 года голова Марии Стюарт скатилась с плахи…

Яков (Джеймс) I был сыном Марии Стюарт, он родился за несколько месяцев до убийства своего отца. После бегства матери в Англию младенца провозгласили королем Шотландии. Он не знал отца, воспитывался в ненависти к матери, мужеубийце и католичке.  Он стал одним из наиболее образованных государей своего времени. Выросший умеренным протестантом, он знал, что является наследником и английского престола.

На решение Елизаветы сделать Якова своим наследником повлияло не только его происхождение но и долгий — и успешный — опыт его управления такой сложной, «разношерстной», раздираемой враждой кланов и религиозных общин страной. За сорок лет царствования он прошел в Шотландии ту же «школу», что и Елизавета в Англии, и выработал примерно такой же стиль правления.

На английском престоле Яков стал продолжателем дела Елизаветы.

К третьему тысячелетию своего существования, к 17-му веку, Китай до конца реализовал все возможности своей цивилизации. Хозяйство, общество и культура приобрели законченный вид. Восстания, междоусобицы, иноземные нашествия были не в состоянии хоть как-то изменить веками налаженную жизнь страны. Разрушаемый временами строй жизни вновь восстанавливался все в том же неизменном виде — и жизнь Империи продолжалась.

Население Империи к 17 веку было никак не меньше 100 миллионов человек (некоторые исследователи склоняются к цифре вдвое большей). Большинство населения занималось обработкой земли. В северной части сеяли, в основном, пшеницу и просо, на юге — рис. Разводили рыбу и уток. На юге сажали шелковичные деревья, сахарный тростник, чайные кусты, цитрусовые, хлопок. На севере главным транспортом были лошади, запряженные в повозки, а на юге за века была создана такая густая сеть каналов, что они стали основными «дорогами» для южан. На севере были, в основном, личные крестьянские наделы, на юге земля была в руках крупных собственников, которые сдавали ее крестьянам в аренду.

Огромное ремесленное производство в городах могло удовлетворить любые потребности тогдашнего китайца. Особенно быстро росло производство изделий, которые могли делать только китайцы и больше никто в мире, и секреты изготовления которых строго охранялись — на экспорт шли шелковые ткани и фарфор.

Китай никогда не испытывал серьезных потрясений на религиозной почве. В европейском или мусульманском понимании «религии», «веры» в Китае никогда и не было. Господствующей идеологией всегда оставалось конфуцианство. Это светское, культурное учение, говорящее о порядке, который должен поддерживаться в Поднебесной, о строе жизни китайцев, который сохранит их единство. При этом конкретное вероисповедание людей конфуцианство, в общем-то, не интересует. А главной духовной скрепой народа всегда было почитание предков, незримо присутствующих в этой жизни. Всякое духовное учение Китая основывается исключительно на попытке установить связь с предками, войти в резонанс с ними, вступить в контакт с их духами. В китайском языке само слово «общество» дословно означает «собрание людей вокруг алтарей предков».

Для того, чтобы организовывать совместный труд миллионов людей при рытье каналов и их ежегодной прочистке, при сооружении дамб и плотин, при строительстве городов-крепостей, чтобы собирать налоги и руководить работой многочисленных школ, регулировать производство и торговлю, обеспечивать всем необходимым армию нужен был разветвленный, сложный государственный — чиновничий — аппарат. Такой аппарат создавался, отлаживался, отшлифовывался веками и к 17 веку достиг мыслимого совершенства.

Попасть в чиновничий аппарат Поднебесной можно было лишь сдав строгие экзамены на знание идеологии Китая — конфуцианства (ответы на вопросы, написание сочинений). Путь в чиновники не был заказан никому, но реально подготовиться и успешно сдать сложные экзамены под силу было лишь состоятельным людям. По мере того как чиновник двигался выше по лестнице чинов, экзамены постепенно усложнялись. На этой лестнице было девять ступенек, каждая из которых имела еще и два уровня. Сдавший экзамены определенного уровня назначался на соответствующую должность. Каждые три года чиновникам устраивались переэкзаменовки, по результатам которых они либо оставались в прежнем статусе, либо повышались, либо понижались в должностях. Чиновников высших рангов («ученых сановников») было примерно один на 10 000 человек населения.

В подчинении у «остепененных» чиновников была масса госслужащих, ранга не имевших. Их число вчетверо превышало количество сдававших экзамены и составляло в 17 веке, по современным оценкам, порядка 100 000 человек. В отличие от «учёных», они постоянно оставались на одном месте, не меняли периодически место проживания и не получали назначения в провинции, они также не имели подчиненных.

Система министерств, в которых трудились чиновники сохранялась на протяжении уже двух тысяч лет — министерство двора, финансов, религии и ритуалов, военное министерство, министерство юстиции и министерство по организации общественных работ. Было создано Высшее управление по надзору, укомплектованное чиновниками-инспекторами, которые имели прямой доступ к императору и периодически объезжали все провинции. Эти инспектора своей властью могли в любой момент отстранить от должности любого чиновника.

Параллельно с этим госаппаратом постоянно существовала организация, аналогов которой не было не только в Европе, но и в остальной Азии — евнухи. Лишенные «мужских достоинств» не могли создать семью и оставить после себя наследников — они могли действовать только «здесь и сейчас». Эти особенности специально покалеченных людей активно использовались — рядом с императорами всегда были их евнухи в качестве руководителей их администрации, советников, министров, воспитателей наследников, во множестве были они и в ближайшем окружении высших сановников. Бывали времена, когда влияние евнухов пересиливало даже власть «ученых сановников». Корпус евнухов также был поделен на разряды. Многие китайцы водили своих сыновей к мастерам, специализировавшихся на оскоплениях, для того, чтобы обеспечить их будущую карьеру. Иногда евнухов становилось слишком много (до ста тысяч человек) и тогда издавались указы, запрещавшие добровольные оскопления [всего же за 3 последние столетия (с 14 по 17 вв.), по оценкам историков, в Китае было около миллиона евнухов].

Военная, офицерская профессия была, как правило, семейной традицией. Но и здесь были разряды, экзамены и периодические переэкзаменовки. Военная служба была менее престижной, чем гражданская — согласно конфуцианским канонам, служба, связанная с насилием, ставилась ниже, чем связанная с познанием.

«Миссия Петлина». Первый контакт Московского царства с Китайской империей

В начале 17-го века вся эта стройная и проверенная временем система подверглась очередному испытанию.

Китай, как и многие другие страны, ощутил на себе невзгоды общего резкого похолодания, которые позже были названы «малым ледниковым периодом». Долгие суровые зимы и холодные, дождливые лета приводили к наводнениям и не позволяли вызревать урожаям — голодные годы следовали один за другим. Усугублял положение и значительный рост населения предыдущих лет — продовольствия стало не хватать катастрофически.

В Ките было мало собственного серебра. Налоги крестьяне должны были платить серебряной монетой, а она сильно вздорожала. Япония, рудники которой обеспечивали Империю серебром, «закрылась» не только от европейцев, но и от Китая. Восполняли эту потерю испанцы, которые везли в Китай серебро из южноамериканских колоний, покупая на него шелк и фарфор. Но спрос на эти традиционные экспортные товары падал, испанский король требовал все серебро свозить в свою погрязающую в долгах империю, английские и голландские «государственные пираты» перехватывали все больше испанских «серебряных» галеонов. Приток серебра в Китай иссякал, и это приводило к разорению крестьян, которые продавали на рынках свои оскудевшие урожаи за медные деньги, — они не могли уже выплачивать налоги внезапно втрое подорожавшей серебряной монетой.

Бегущие в города крестьяне пополняли ряды нищих и бандитов, живущих грабежом. В дополнение к этим несчастьям в стране разразилась эпидемия, унесшая миллионы жизней.

А государство было не в состоянии справиться с навалившимися на страну трудностями. Последние императоры династии Мин все меньше занимались делами, передоверив их своему ближайшему окружению — малообразованным евнухам. Евнухи так плотно окружили своих повелителей, что высшим сановникам приходилось давать им огромные взятки, чтобы подготовленные ими документы попали на глаза императорам. Государственное управление совершенно расстроилось.

Подняли голову племена маньчжуров, которые начали объединяться и прекратили выплачивать Китаю дань. Их набеги на северные районы Империи становились все более опасными. На севере Китая, в самых бедных районах, бандитские шайки разорившихся крестьян постепенно объединялись в повстанческие армии, и повели настоящую войну с регулярными войсками. После двух десятилетий войны, повстанцы, наконец, подошли к Пекину. Оказавшийся в клещах между крестьянской армией и маньчжурами, последний император минской династии в отчаянии заколол свою дочь и сам повесился в дворцовом саду…

Государственная армия объединилась с маньчжурами против китайских повстанцев, на Юге заявили о самостоятельности несколько провинций… Война, продлившаяся еще два десятилетия, закончилась тем, что маньчжуры, на сторону которых постепенно перешли почти все китайские провинции, установили собственную императорскую династию, получившую название Цин.

Их племена китаизировались еще до вторжения в Империю, так что, их господство стало логичным продолжением китайской цивилизации. Больше того, маньчжурские императоры деятельно взялись за восстановление традиционной китайской системы, порушенной за тридцать лет недавних войн — время первых цинских императоров стало символом благополучия, «золотым веком» Китайской империи.