ИСТОРИЯ - ЭТО ТО, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛО.

РазговоР. Рождение новой Европы

в Без рубрики on 24.04.2017

 

В эти переломные века «Европа пришла в какое-то странное брожение, которое не могло успокоиться и в течение следующих столетий»

(Тимофей Грановский, историк)

 

Ни один добросовестный историк не осмелится утверждать, что ему доподлинно известны причины европейского «скачка» из Средневековья в Новое время.

В число причин может быть включена почти любая черта средневековой европейской цивилизации, отличающая ее от других: особое географическое положение Европы, античное «наследство» в ее культуре, христианское мировосприятие, великие географические открытия и т.д.

Особое географическое положение? — А у какого региона в мире оно не «особое»? Античное наследство? — А у народов какого региона не было своего богатого прошлого? Великие географические открытия? — Так ведь многие народы совершали дальние плавания и походы. Христианское мировосприятие? — Дааа… в этом именно Европа была уникальна. Давайте попробуем поискать причин того скачка здесь, на этом поле.

 

А пока мы не знаем, какая из этих причин главная, увидим в тех событиях главное для нас — что история это дело рук человеческих.

Это мы просто так говорим — «дело рук». Но обратите внимание на то, что, прежде чем стать делом рук, сначала это стало делом голов. До рук пока дело не дошло, а вот в головах произошло нечто такое, что изменит со временем всю картину мира. Так что же там произошло?

 

Но сначала надо прояснить ценности, которыми руководствовался европеец тех времен. И первой ценностью была посмертная (после смерти тела) вечная судьба его бессмертной души. Ужас перед ее погибелью, перед нескончаемыми адскими муками был настолько велик, что толкал людей на поступки, которые для нас сейчас кажутся малообъяснимыми, странными, мазохистскими — они изнуряли свое тело всеми доступными им способами, они страдали от боли и голода, они мучили себя в надежде, что земные страдания дадут им шанс избежать мук после смерти тела.

И надежда у них была не только на собственные усилия, но и на Церковь. Церковь взяла на себя заботу о посмертной судьбе душ своих прихожан. Она была убеждена, что в ней аккумулируются, усилиями всех ее святых накапливается благодать, которой хватит и на тех членов Церкви, которые не совершают подвигов веры.

Революция, произведенная Мартином Лютером, не была богословской. Убеждению, что человек спасется верой, в христианском богословии было более тысячи лет. Но Лютер был первым, кто из дела спасения души исключил Церковь.

Он разрушил тот достаточно уютный мир средневекового человека, в котором действовал известный принцип: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься». Он разрушил его главную опору — чувство, что за спиной стоит требовательный, но и всепрощающий земной бастион, который не даст пропасть крещеной душе. Крик, раздавшийся из Виттенберга, что нет на земле никого, кто мог бы простить совершенный грех, был похоронным звоном по Средневековью.

Надо сказать, что сама Церковь немало поспособствовала собственному разрушению. Всегда было убеждение, что, какими бы ни были пастыри, они все равно смогут защитить перед творцом пасомые ими души. Но в «реннесансное» столетие Рим перешел уже все мыслимые границы нечестия и даже едва скрываемого атеизма, за что и поплатился Реформацией.

 

Следующим этапом реформатской революции был переворот Жана Кальвина. О нем достаточно написано в Главе, а здесь хотелось бы привести описание его последствий знаменитым историком и экономистом Максом Вебером. Обратите внимание на последний вывод Вебера в приведенных фрагментах — отныне стены монастыря для истово верующих раздвигаются до пределов всего светского мира.

И новые светские «монахи» показали, на что способен человек, строго следующий библейским заповедям и взявшийся создавать вокруг себя мир по «божескому» проекту!

Жажда богатства, страсть к наживе была всегда и везде, но никогда и нигде она не порождала чего-то нового. И только соединенная с моральными принципами ставшего массовым христианства она стала «мотором» переделки и развития мира. Не будет большой натяжкой сказать, что кальвинисты и пропитанные его главным духом многочисленные христианские секты создали то общество, в котором мы сейчас живем.

Но и в реформатском движении не оказалось той свободы в делах веры, о которой говорил неоднократно сам Мартин Лютер. Это значит, что протестантское движение само по себе не создавало еще одного — важнейшего — условия развития христианского мира — личной свободы. Внутри множившихся и враждующих между собой протестантских сект существовали очень жесткие порядки, отступления от которых строжайшим образом пресекались. И каждая из этих сект стремилась распространить свои рецепты спасения душ на всех, каждое из учений стремилось стать единственным и уничтожить все остальные.

Но сект было так много, а их сторонники были столь фанатичны, что продолжавшиеся целый век религиозные и гражданские войны окончились ничем. Постепенно, медленно из всеобщей ненависти и нетерпимости, из кровавых смут рождалось признание за каждым человеком права распоряжаться своей душой так, как он сам считает правильным.

 

А это означало, что вынужденно, со «скрежетом зубовным» был решен вековечный внутрихристианский спор о том, что для христианина важнее — любовь или свобода.

Полторы тысячи лет и Римская Церковь, и все периодически откалывавшиеся от нее секты руководствовались в отношении своих приверженцев принципом приоритета любви. И действительно, если можно утопающего за волосы вытащить из воды, то неужели же так же, «за волосы» нельзя — ради любви к нему — вытащить душу его из ада!? Если Церковь видит, что человек заблуждается в своем пути в Богу, то почему же нельзя — из любви к нему — применить силу, костер даже, для того, чтобы направить его душу на правильный путь?!

Но в ситуации, сложившейся после лютеровой проповеди, душ, идущих по «неправильному» пути, оказалось столь много, что целого века религиозных войн не хватило, чтобы направить их на «путь истинный». Да и где уже был этот «путь истинный»?..

И после массовых боен 16-17 веков постепенно все согласились на том, что человек должен сам определять свои пути к Господу. А «еретичество», а «заблудившиеся»? — Что ж, сказано же в Евангелии в притче о плевелах и пшенице: «Оставьте расти вместе то и другое до жатвы». Свобода оказалась выше любви

 

 

Опубликовать:

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Комментарии закрыты.